В магазине, который был усеян и даже увешан обувью с астрономическими ценниками. И диваны для примерки стояли версальские. Зато уже на первом гектаре он наткнулся на то, что почему-то пришло ему в голову. Ковбойские сапоги из натурального цвета кожи просто на душу легли.

Пришлось купить и другие носки, и услужливая пожилая продавщица любезно натолкала в носки его снятых кроссовок бумагу – «чтобы форму не потеряли, не ссохлись». Она же предложила ему и дубленку купить в соседнем зале. Короткая курточка в тридцать градусов с минусом была не лучшим вариантом.

Что ж, очаровательная итальянская дубленка до середины нижней икры очень понравилась Клоду. Но он решил не тратиться на ушанку к ней, а ограничился шапкой с помпоном. С такими ценами всего будущего гонорара на одну экипировку не хватит.

Но новый вид в зеркале его вдохновил. На него смотрел из зазеркалья полный надежд румяный красавец чемпион, а не раздавленный позором женоненавистник.

Мужчины вышли из магазина, и теперь мороз не угнетал, а веселил австралийца. Он стал приключением. Частью авантюры, частью жизни, которая станет скоро фильмом.

Можно ли не радоваться таким неожиданным поворотам судьбы, которая казалась полностью проигранной еще пару недель назад!

На Мосфильме его поразили внутренности здания. Он бывал за свою карьеру каскадера всего в двух студиях в Европе и Австралии, и это были современные здания, больше похожие на цеха заводов или фабрик. В этих же полутемных кривых коридорах с обшарпанными дверьми, как в лабиринте можно было заблудиться.

В начале карьеры каскадера (а ей всего и было около меньше двух лет) Клоду удалось, увидев изнанку съемок того же Голливуда, удалось понять, почему его считают именно фабрикой грез. Все было очень технически насыщенным и автоматически трансформируемым. Но на Мосфильме все было сравнительно маленькое, словно бы кустарное, и предельно экономное. Так что на ум приходило слово «кустарная артель грез».

Видно, что на съемки с постройкой крупных декораций в советские времена не решались – искали места на натуре, а студийно снимали только события внутри комнат домов. Клод с легкой тревогой подумал, что не найдет обратный путь в этом лабиринте. Когда проходили костюмный цех, дверь открылась и вышла дама в синем рабочем халате с ворохом платьев 19 века, которые почему-то сильно пахли чем-то ядовитым. Клод начал чихать и дошел в этом деле до некоторого удовольствия, которого раньше искали нюхатели табака. Глаза наполнились сладостными слезами. Заславский засмеялся, и дружески хлопнул Клода по спине, куда дотянулся с его ростом карлика.

Студия, куда они вошли с режиссером, показалась Клоду достаточно большой, но какой-то немудреной.

В павильоне уже шли пробы. Пока на кинокамеру снимали какого-то высокого красавца, Клод не сразу понял, что это тот, кто будет играть роль его самого в этом фильме.

Клоду, назвавшему мысленно претендента на роль «мармеладным красавчиком» невдомек было, что сам он гораздо лучше сложен и хорош лицом. Один только необычно, но великолепно вылепленный нос достоин скульптурного отображения, а этот взмах крыльев орла вместо бровей, их блестящий темный разлет при выгоревшей кудлатой шевелюре чего стоят! Ну а резкие, четкие и большие губы как раз и были тем, на что в свое время запала впечатлительная Жиз.

У актера же, пробовавшегося на роль, черты лица были мягче, нежнее, так что создавалось впечатление, что он «сластолюбец».

О своих наблюдениях и сказал Клод Заславскому, дескать, актер на пробах – не такой тип мужчины, как он сам, не стал бы этот парень бороться с Жиз, он бы слился с ней в экстазе. Так что если актер логично должен спасаться от жены по сценарию, то он изначально не должен быть таким явным ловеласом с маслеными глазами.

Потом Клод вышел к толпе, выстроившейся в очередь на кинопробы, и осмотрел всех актеров мужчин. Самым первым с конца стоял веселый и раскованный парень, спортивный, но не особенно на этом зацикленный, как и на брутальной своей красоте.

Клод вернулся к режиссеру и прошептал ему на ухо: «Присмотрись к последнему в очереди за дверьми».

Игорь кивнул, выкатился в коридор и тоже прошел вдоль цепочки самых разных людей, в который раз поражаясь тому, как необъективно относятся люди к собственной внешности. На роль каскадера в фильме пришли показываться бледные спирохеты вообще без мышц, милые пухляки, очкарики с одутловатыми лицами и тонкими шеями. Были, конечно, и качки с самодовольными «рожами по циркулю», и голуби с внешностью примадонн женского рода. Остановившись в ее конце, он уставился на стоящего там претендента на роль с этаким прищуром, подперев голову рукой, будто ценитель, разглядывающий картину.

По очереди прошел шорох «Сам Заславский…».

Но режиссер умело сыграл роль, что к славе он привык, и весь мыслями в высоких сферах. Выдержав положенную театральную паузу, Игорь все также молча поманил парня за собой пальцем. И пошел в студию, не оглядываясь. Продуманная мизансцена, о которой актер впоследствии явно будет рассказывать интервьюерам, когда станет знаменит, подумал Клод – он вышел за Игорем в коридор, но наблюдал издали.

К другому съемочному павильону стояла очередь из актрис, в которой преобладали худенькие брюнетки. Но три толстухи и одна натуральная блондинка тоже зачем-то пришли на кастинг. Явно ни одна из них не станет экранной Жиз.