— Давай, как учили, моя хорошая, — ухмыльнулась Бланка, закручивая рыжий локон в тугой жгут.

— Не отходить от Хантера. Не распространять конфиденциальную информацию. Если меня спросят о Хантере, то просить задать все вопросы напрямую ему. Не выглядеть удивленной. Даже если говорят бессмыслицу. Да, Господи, я же уже работала с репутацией, зачем ты меня гоняешь? — взвыла девушка, за что получила ощутимый тычок в спину.

— Я должна быть уверена, что все пройдет хорошо и у Хантера не будет проблем.

— Ты так заботишься о нем. Давно ты рядом с ним? — спросила Лана, почувствовав пространство для маневра в их диалоге. Всё-таки, куда интереснее слушать чужие истории, чем перечислять правила, которые и так исполняешь каждый день, потому что это часть твоей профессии.

Бланка недоверчиво нахмурилась, но ее хватка на волосах Ланы ослабла.

— Всегда, — бросила она.

— С самого детства?

— Запиши себе куда-нибудь ещё одно правило: не переспрашивать.

— Почему ты тогда не стала его… как это называется? Бетой? — проигнорировала вопрос Лана, чувствуя, как в груди разливается знакомый игристый азарт. Как будто она приблизилась к чему-то сокровенному, чему-то более ценному, чем все сокровища мира. Чему-то, что один человек хранил в себе всю жизнь и что окажется не менее ценным для других. Хотя, кто эти другие? Кому она сможет рассказать эту историю? Лана не знала, но сейчас чувствовала себя, словно она была охотницей в погоне за добычей.

— Не вздумай сболтнуть что-то вроде этого на вечеринке, — ещё один рывок волос. — Парой. Запомни это. Пара, равноценная. Пары могут даже быть во главе стаи. А могут не быть.

— А как выбирается пара? — спросила Лана. Бланка взглянула на нее со смесью насмешки и сожаления. — Я не…

— Конечно, начитаетесь своих «Сумерек», а потом думаете, что наши, как лебеди, создают пары на всю жизнь, — оскорбилась Бланка. — Когда как, лисенок. Тут мы с вами похожи. Кто-то выбирает одну пару на всю жизнь. А кто-то не может похвастаться постоянством, как Грэм. Если говорить о Хантере…

— Вообще-то, — перебила ее девушка, слегка наклоняя голову, чтоб ослабить хватку на волосах, — мне было любопытно узнать про тебя.

— Откуда такая честь?

Лана пожала плечами.

— Просто так. Ты выглядишь, как среднестатистическая людская стерва, я тебе не нравлюсь, но ты мне помогаешь. Вот и любопытно узнать, есть ли в этой жизни кто-то, кого ты могла бы полюбить также, как ситкомы, пиво и помаду. Можешь не называть имена.

Бланка нахмурилась, но не оскорблено, а скорее недоверчиво, ища подвох. Лана совсем расслабилась.

— Можешь даже ничего не говорить, просто моргни.

— В стае о таком не молчат, — презрительно скривились Бланка. — Чтоб избежать грызни. Привыкай, тут все друг про друга знают.

— Но, видимо, не все, раз ты меня учишь.

— Именно. Ты не безнадежна.

Наконец, она отпустила ее волосы и перешла к макияжу.

— Я не могла бы стать парой Хантера, потому что мы друг другу не интересны. Вот и все. Но я его друг. И я служу стае. И ближе меня союзников у него нет и не будет.

— Поняла, — еле шевельнула губами Лана, пока тонкая кисточка невесомо плясала по ее лицу. — А не интересны, потому что…?

— Не твое дело. Напомни лучше, если кто-то спросит, какие у Хантера планы на развитие общины, то ты…

— Задайте этот вопрос напрямую мистеру Хаунду.

— А если тебе предложат что-то взамен на информацию?

— Улыбнуться и сделать вид, что не заметила.

— Ну, тебя хоть к президенту приставляй. Готово!

Она подала Лане зеркало, и девушка невольно вскинула брови. Кажется, за последние месяцы она слишком привыкла видеть себя с потеками туши и следами вчерашнего макияжа, приплюснутого подушкой. Поэтому, при виде идеальных стрелок, нежного румянца и ровного контура губ, она не смогла сдержать улыбки. Лана обернулась к Бланке и распахнула объятия.

— Это так красиво! Спасибо.

Волчица лишь снисходительно улыбнулась и указала на упакованное в чехол платье.

— Успокойся. Главное, что выглядишь теперь прилично. Переодевайся.

И все-таки в ее ледяных глазах на секунду мелькнула теплота.

Лана не стала дожидаться особого приглашения. Сгорая от любопытства, как ребенок рождественским утром, она вскочила с места и подбежала к разложенному на диване наряду. Вжикнула молния, плотная ткань разошлась в стороны, и из груди девушки вырвался было поток эпитетов — приличных и не очень — но все они застряли в горле. Получился только сдавленный вздох. При виде мягких шелковых складок насыщенного красного цвета, плотной шнуровки и драпировок, Лана вспомнила, как в детстве забиралась в мамин шкаф и, пока никто не видел, примеряла платья. Она тогда не видела особой разницы между дизайнерским нарядом и масс-маркетом, так что экспресс-курс по моде в тот вечер отпечатался у нее на заднице ударами ремня. Чем дороже наряд, тем больше щелкающих шлепков. Это платье тянуло на все десять.

— Если ты сейчас спросишь, действительно ли это тебе, поедешь голая, — предупредила Бланка. Она уже заняла место Ланы за столом и принялась поправлять собственные макияж и прическу.

— Поняла. Ты… поможешь?

— Естественно. Если ты что-то порвешь, я поставлю заплатку из твоей кожи. Посиди пока, помедитируй.

Она указала на кресло, рядом с которым стояла лежанка Джуно. Чихуахуа старался даже не поворачиваться в сторону гостьи. Иногда он разве что позволял себе скосить глаза в ее сторону, но даже это движение Бланка улавливала. Рот он тоже старался весьма предусмотрительно не открывать.