— В общем, я не всегда так себя виду при первой встрече, — сказала она после брошенного Грэмом игривого «с добрым утром».

— Ноль процентов осуждения.

— Это все полнолуние. Оно скоро, вот и крышу рвет.

Грэм усмехнулся и поднял свою чашку с кофе.

— Тогда за полнолуние.

Кэт выдохнула с облегчением и поддержала тост. Потом взяла телефон и написала Лане короткое сообщение с извинениями. Не слишком подробное, чтобы подруга не думала, что легко отделается и в этот раз.

***

Воздух в переговорной можно было ножом резать. Хантер был мрачнее тучи, Генри — натянул ледяную маску жесткого журналиста, а Лана сидела с ними рядом, как школьница, которую вызвали с родителями на ковер к директору. Каждые несколько секунд она напоминала себе не сутулиться и подтягивала деланую улыбку. Хоть кто-то же должен делать вид, что все нормально. А про себя девушка радовалась, что сегодня пятница, можно уйти пораньше и потратить все выходные на восстановление душевного равновесия.

— Мистер Хаунд, — начал Генри. — В первую очередь хочу поблагодарить вас за то, что согласились на интервью. Ваш бизнес процветает уже больше десяти лет, и все это время вы держались в тени. Позвольте узнать, что изменилось теперь?

— Изменилась команда, которая занимается всей этой рекламой, — ответил Хантер, разваливаясь в кресле. — Видите ли, сам я родился, можно сказать, в глуши. Там все друг друга знают, в курсе, кто чем занимается. Если у кого-то есть свое дело, то знакомые быстро расскажут другим знакомым, и вот эти все социальные сети и плакаты никому не нужны. В этом есть что-то душевное и честное, не находите?

Генри кивнул.

— Поэтому я старался как можно дольше придерживаться этой идеи и в мегаполисе. Наши продукты достаточно хороши, чтобы они могли говорить сами за себя.

— Именно эта оригинальная позиция и привлекла внимание антимонопольной службы? — вскинул бровь Генри. Хантер посерьезнел.

— Мы быстро расширились. Купили несколько производств у обанкротившихся конкурентов. Некоторые люди посчитали это подозрительным, но бизнес есть бизнес.

— Например, покупать заводы и сдавать отдельные линии бывшим владельцам, — согласно кивнул Генри.

— Это позволяет контролировать углеродные выбросы.

— Вернее, снижать их для вашей компании, ведь, по сути, это не вы производите дополнительный объем, а другая компания, пока использует ваши заводы, — снова абсолютное согласие и принятие. Лана видела, как Хантер начинает закипать.

— Как насчёт благотворительного вектора? — попробовала сменить тему Лана. Генри обернулся к ней, словно и вовсе забыл, что девушка была с ними в одной комнате. В глазах стоял напряженный блеск, как у хищника, в последний момент упустившего добычу.

— Конечно, — в следующую секунду смягчился Генри. — Ваша компания поддерживает приюты для животных, верно?

— Забота о животных — домашних и бездомных — наша главная ценность. Мы делаем все возможное, чтобы у каждого зверя был дом и люди, которые могут дать заботу и любовь, — отчеканил Хантер.

— А также обеспечиваете себя ресурсом для тестирования новых кормов и средств для ухода, верно? — Лана и не знала, что Генри умел резать без ножа. Ему достаточно было убрать с лица свою мягкую улыбку, и вся шутливость исчезала из его голоса. У этого парня действительно отсутствовал инстинкт самосохранения.

Хантер сжал кулаки. Лана услышала, как хрустят костяшки.

— Мы не поддерживаем тестирование на животных.

— Тогда кто проводит оценку качества кормов?

— Люди. У нас есть целая лаборатория. Начинаем с компьютерных моделей, химических тестов, затем проверка вкуса и аллергий осуществляется на людях. С каждого из них мы получаем согласие, подкрепленное договором, а в случае... Непредвиденных ситуаций, можем оплатить лечение и последующий уход. Правда, таких ситуаций у нас не случалось.

— Правда? — усмехнулся Генри. В животе Ланы завязался ледяной узел. — А это связано с событиями прошлого лета, когда мигрантская служба выдвинула в ваш адрес обвинения? За год вы перевезли около тысячи человек, после чего они буквально исчезли?

Хантер скрежетнул зубами. Генри продолжил.

— Это спровоцировало несколько проверок, в том числе в отношении коммуны «Братья Волки», с которой был связан громкий скандал в связи со смертью журналистки.

— Моя компания не имеет никакого отношения к «Братьям Волкам».