Слуга, бросив мрачный взгляд на Бабушку, взял тряпку и стер плевок с половиц, но она лишь небрежно махнула рукой.

– Темницы Ведьм? – спросил Каи, пока Бабушка не отвлеклась. – Что-то вроде Тюремного Суда демонов?

– Нет, между ними мало сходства. – Бабушка откинулась на подушки. – Вода никак не воздействует на Ведьм, если не считать того, что делает их мокрыми. И Тюремный Суд демонов нужен прежде всего для демонстрации силы, поэтому они стараются провести через него всех, кто к ним попадает. Вероятно, ты этого не заметил, когда находился внутри.

– Нет, я помню. Немного. – Было трудно что-то увидеть за пределами Суда, ведь колоннады вокруг него скрывал постоянный дождь.

Иногда он замечал проходившие мимо фигуры, и он запомнил яркий блеск самоцветов в их украшениях и нарядный вид дорогих тканей их одежд. В память врезалось впечатление от этого места: холод, вонь гниющих тел, беспомощность.

Проницательный взгляд Бабушки обратился внутрь, она погрузилась в воспоминания.

– Камеры Ведьм должны прятать узников от всего, в том числе и от глаз демонов. – Она щелкнула пальцами, в точности как делала Мать, хотя ни одна из них не признавала, что у них есть еще что-то общее, кроме крови. – И для удержания настоящего Бессмертного маршала им потребуется сильная черная магия, начертанная на стенах камеры.

Каи поверил Бабушке, что такие камеры существовали, но все владения Иерархов в этой части мира были уничтожены или захвачены Зарождающимся миром или одним из его союзников. И он не мог поверить, что камеры Ведьм все еще используются – ведь он ни разу о них не слышал. К тому же его самого никто никогда не пытался туда поместить.

– Звучит так, будто они должны находиться в старых Летних залах.

– Я еще не выжила из ума, маленькая змейка, и знаю, что это место уничтожено.

Бабушка взяла еще одно пирожное и подождала, когда служанка встанет, чтобы дать им обоим чашки с имбирным молоком. Каи взял свою, и его аромат напомнил ему дыхание детства. Именно здесь он встретил Бабушку в первый раз, когда она в смертной форме нанесла визит, в месте, которое выглядело как ее комнаты в шатре Кентдессы, у сареди. Она рассказала ему и его братьям и сестрам об их смертных родичах и демоническом предке, о том, как заключила сделку в верхнем мире и что из этого получилось. А Мать кричала, чтобы она прекратила забивать им голову чепухой. Все это случилось до того, как Каи призвали в мир смертных, в его первое человеческое тело.

Когда слуги снова расселись на полу, чтобы допить имбирное молоко, Бабушка продолжала:

– Камеры Ведьм очень старые, намного старше Иерархов. Но они не годились для содержания толкователей; никто в приграничье еще не знал, кто они такие, когда строили камеры. – Она презрительно фыркнула. – Иерархи нашли их, разобрали на части помеченные заклинаниями стены и унесли с собой. Если они сумели это сделать, значит, и Зарождающийся мир сможет.

Теперь, когда Бабушка сформулировала свои предположения иначе, они показались Каи более правдоподобными. Но если камеры выкрали с какого-то склада Иерархов, сейчас они могли оказаться где угодно.

– А ты знаешь, куда могли их забрать? – спросил он.

Бабушка покачала головой:

– Все места, которые я помню, превратились в мусор или пепел. Тебе придется спросить у пса Иерархов.

Она имела в виду еще одного Бессмертного маршала. Но не Падшего, как Тарен. И это была ужасная идея.

Каи подумал, что можно попытаться. Если другого пути нет.

Вернулась служанка Лика, которая принесла глиняную чашу с водой. Остальные поспешили убрать со столика тарелку и чашки, чтобы она могла поставить на него сосуд. Все слуги собрались вокруг, а Каи повернулся, чтобы лучше видеть. На поверхности воды извивалось нечто.

– Это привиденьице обитает в массовых захоронениях среди руин, в районе старой западной торговой дороги в Са-леос, неподалеку от бывшего порта Лосснос, – сказала Лика.

Привиденьице походило на клочья прозрачной тучи, обернутые вокруг узкого тела со множеством покрытых шипами рук и ног, а голова имела форму бриллианта с крошечными зелеными точками глаз. Этих маленьких существ привлекали алтари, святилища, склепы и могилы. Обычно они были безобидными, если только на них не нападали.

Лика призвала существо, чтобы начать допрос. Бабушка жестом предложила Каи говорить.

– Спросите у него, способно ли оно видеть Авагантрум.

Теперь, когда ответы на вопросы оказались так близко, его сердце забилось быстрее, и он сглотнул, стараясь избавиться от напряжения. Он знал, что если выдаст свое возбуждение, то может помешать концентрации Лики.

Клыки Лики с усилием уперлись в нижнюю губу.

– Он видит внешние стены и ворота, – сказала Лика.

– Ничего похожего на нападение? Следы огня, взрывы? – Каи пытался придумать признаки, которые позволили бы равнодушному к жизни смертных существу распознать сражение.

Он не хотел спрашивать, видит ли оно новых призраков; слишком боялся услышать ответ.

– Есть какие-то представления о намерениях толкователей?

Лика медленно покачала головой и опустила ресницы, стараясь сохранить связь с существом:

– Нет, Четвертый принц. Он ничего подобного не помнит. Во всяком случае, в недавнем прошлом. Если бы там находилась смерть, он бы ее почувствовал. Но он чувствует там жизнь. Смертных и Ведьм.

Напряжение в груди Каи ослабело. Если бы это место подверглось атаке в их отсутствие, после нее там могли находиться смертные, но только не Ведьмы.