Утро, и солнце заливает сад. Я не спал - мне и не хочется, бывает такое иногда, что в организме происходит сбой. И вот уже физиология отходит на второй план.

Мой сбой случился этой ночью, в гостинице, после слов Стрелецкой о том, что один я ей не нужен. Дальше было утро, машина и пустые улицы города, дальше я навернул пару сотен километров и оказался здесь.

Куда мне еще ехать?

Домой не тянет.

Там Таня, скандал с криками и битой посудой, демонстрация того, как жена собирает вещи и грозится, что мы разводимся.

Никогда она не подаст на развод.

– Арес так подставил Романа, - говорю и жую бекон, и не чувствую вкуса. Вилкой вожу по тарелке, слежу, как вязкий желток из яичницы веселыми кляксами расползается в стороны.
– У них с Романом ведь общий бизнес. А Арес так обошелся с его единственной дочкой. Обещал жениться. И бросил. Хорошо еще, если Лидия не беременна. А то если да...

Мама встрепенулась и повернулась на меня.

– Что?

В ее глазах загорелся огонечек надежды, и я прикусил язык.

Не туда меня понесло. Я здесь с одной целью - наказать брата. И я имею на это право - ведь все прописано в нашем гребаном договоре.

Духовной поддержки наставника Арес лишился после того, как мои ребята обстреляли особняк. После бум-бума в прессе, найденного оружия и Риты на крыльце таунхауса - конец его репутации, карьере, связям. Хер его кто поддержит, побоятся влезать.

На очереди семья. Мама. Лидия. И ее отец.

Все у него рушится, все в задницу катится.

Так и должно быть.

– Лидия, дочка, садись скорее. Кофе?
– Гела подпрыгнула из-за стола, когда бывшая невеста Ареса, растрепанная и в мятом платье, вползла в кухню.

– Не откажусь, - Лидия зевнула в ладонь. Убрала за уши короткие волосы и присела рядом со мной.
– Арес не появлялся?

– Пока нет, - Гела суетится у кофемашины. Брякает чашками и блюдцами - дзинь - по мозгам прямо.
– Ты не волнуйся, дочка, - ласково просит она.
– Я ему уже звонила. Появится - выпорю. Как маленького. Вот увидишь, он еще извиняться к тебе приползет с цветами в зубах.

– Вряд ли, - Лидия трет пальцами виски. Грустным голосом рассуждает.
– Папа Аресу тоже уже звонил. Сказал, что он не берет трубку. И папа теперь очень огорчен.

Очень огорчен на нашем языке означает: "Пизд*ц тебе, Арес".

Гела замерла с чашкой в руках.

– Так что, Гела, - Лидия вздохнула.
– Не судьба. Не будет никакой свадьбы. А я сегодня же уволюсь. Оставаться помощницей твоего сына после всего, что он со мной сделал - я не смогу.

– Чего тогда тут сидишь, а не дома?
– с любопытством повернулся к ней.

– А ты чего здесь, а не с женой?
– не осталась в долгу эта манипуляторша. И сощурилась на меня с таким видом, словно испепелить готова на месте за то, что я влез в ее театр одного актера.

– Ты выйдешь замуж, - бросил лениво и откинулся на стуле.
– Стоит моему брату пальцем поманить - побежишь. Не так?

– Севастиан, ты что несешь?!
– поразилась Гела. Поставила кофе перед Лидией, плюхнулась напротив и протянула к ней руки.
– Не слушай, деточка.

– Отчего же?
– снова влез.
– Гела, ты сама знаешь, как будет. Арес накосячил, насрал на всех с десятого этажа, но это ничего не меняет. Вернется - и все вокруг нашего губернатора пляски устроят. С бубнами. Лишь бы одумался, дурачок, и женился.

– Севастиан, выйди вон отсюда, - ледяным тоном процедила Гела. И посмотрела на меня так нехорошо, что я понял - перегнул.

– Простите, - отъехал на стуле и поднялся.

Вышел в коридор и привалился к стене.

Дьявол подери, это сложнее, чем кажется - вот так на мозг капать маме и Лидии, вызывать в них злобу на брата. Я ошибаюсь, я пожалею еще об этом, я должен поступить благородно, правильно - этот сраный договор в прошлом оставить, но черта с два.

Не хочу.

Ведь все было бы иначе, если бы не Арес, сейчас у меня был бы сын, которого зовут Гриша и любимая женщина, домой к которой я каждый день летел бы на крыльях.

Он это начал.

Тим в больнице.

Закончу все я.

Из кухни долетают увещевания мамы - властный, спокойный голос. Его перебивает высокий, капризный - эта умная стерва Лидия продолжает играть в жертву.

Браво.

В кармане брюк вибрирует сотовый - имя на экране, как слово из незнакомого языка, ничего для меня не значит.

Та, которая нужна, не позвонит все равно.

Хоть я из шкуры вон вылезу.

Хлопнула входная дверь.

Отлип от стены и выглянул за угол.