— Извини, — без грамма сожаления, естественно. — Ирине твоей компания будет.

— Согласен. Выдыхай уже, — хлопаю его по плечу и помогаю обработать следы от когтей Ольги. Самому ему неудобно.

Неожиданно на самом деле. По тем крупицам, что я знаю об этой женщине, она спокойная. Испугалась, возможно. Ещё и ответственность за Егора на ней. Но эту загадку я оставлю Филиппу. Свою раненую шею он ей явно не простит.

А сейчас у него будет возможность сбросить пар. У нас есть одно практически личное дело. Рустам и Мир подтянутся позже. Они ещё поколесят по мелким задачам.

Собираемся с Филом. Едем в гости к нашему общему знакомому, по дороге цепляя с собой Медведя.

Интересная вокруг меня собирается команда. Я бы их обоих двинул повыше потом. Филиппа, несмотря на молодой возраст, всё же вместо себя, а Медведя рядом как правую руку, щит и ещё одну голову.

ТТ в гараже сегодня. У него выходной с моей подачи. Музыка орёт. Он в тачке ковыряется. У меня к нему никаких вопросов нет. Мы приехали сюда с одной целью — казнить ещё одного предателя. Не совсем тихо, зато быстро.

Заметив нашу тачку, ТТ подбирается, сжав в ладони отвёртку. Всё правильно понял. Глаза наливаются тьмой. Грудная клетка тяжело поднимается и опускается.

Выходим из машины. Улыбаюсь ему.

— Знаешь, что меня удивляет? — один вопрос я ему всё же задаю. Но он риторический.

У меня в ладони уже зажат ствол. Фил и Медведь страхуют по бокам, если ТТ надумает бежать. Оттесняем его прямо в гараж.

— Вы все так уверены, что именно вас не спалят. Ты знал, что я делаю с такими, как ты, и всё равно по уши залез в это дерьмо. Каждый в этой жизни делает свой выбор. Ты свой сделал, — подняв руку, прицеливаюсь и выпускаю две пули ему в грудь.

ТТ дёргается всем телом. Моргает и мешком падает на пол своего гаража.

— Это был неправильный выбор, — пинаю его ботинком по ноге.

— Готов, — подтверждает Фил, проверив на всякий пожарный пульс на шее ТТ.

Это очевидно, но парень перестраховывается. Пусть, я не против.

Медведь заталкивает машину в гараж. Обливает всё топливом. Выходим, поджигаем.

В гаражах так случается. Много горюче-смазочных кругом. Неосторожное обращение с огнём, и всё, пожар обеспечен. А разбираться с пулевыми в обгоревшем трупе никто не станет. Об этом позаботится моя команда.

Я не прощаю предателей. Не отпускаю живыми своих врагов. Однажды им придётся это запомнить.

Выезжаем по проспекту, курим. Мне приходит сообщение от Мирного.

«Всё. Везу нашего гениального бизнесмена в бункер. Заебал он меня!» — следом приходит от Рустама.

«Мирный вернулся. Едем к тебе» — отвечаю ему.

Молись своему Богу, Асад. Твоё время пришло.

Ирина

Каждый шаг даётся с большим трудом. У машины Мирона не выдерживаю напряжения и поднимаю голову. Ворон стоит у окна, смотрит на нас и нервно курит. Встречаемся взглядами, и меня пробирает до мурашек, а дыхание срывается на судорожный всхлип. Не могу, не хочу от него уходить. Почему опять нам приходится расставаться?! Это жестоко и несправедливо!

Сердце замирает на каждом вдохе от страха, что мы больше не увидимся, сжимается и кровоточит. Та тонкая нить, что связала нас за эти несколько дней натягивается. И я панически боюсь, что она лопнет.

— Ира, всё нормально? — заботливый голос Мирона раздаётся надо головой.

— Что? — вздрагиваю и на мгновение отвлекаюсь, теряя контакт с Павлом, и больше не нахожу его в окне. Всё, он ушёл. Специально, чтобы не задерживать.

— В машину садись, — Мир открывает мне дверь и помогает устроиться в салоне.

Потряхивает. И успокоиться пока не получается. Я словно в прострации какой-то. Вроде всё понимаю, но не могу принять. Мне физически больно уезжать. А страхи, что притихли на несколько дней, испугавшись Пашу, возвращаются и с новой силой накидываются на меня.

Машина плавно трогается с места, а я с силой стискиваю кулаки. Ногти болезненно впиваются в кожу ладоней, немного отрезвляя. Делаю глубокий вдох и обхватываю себя ладонями. Нельзя раскисать и поддаваться эмоциям.

— Злишься на меня? — тихо спрашивает Мирон, выдёргивая из гнетущих мыслей.

— А не должна? — вопросительно изгибаю бровь и выдавливаю из себя улыбку.

Тяжело. Внутренности стягиваются тугим узлом.

— Ир, я же как лучше хотел, — возмущается по-доброму.

— У тебя получилось, — усмехнувшись, вздыхаю и отворачиваюсь к окну. — Как твоя шея? — решаю спросить, чтобы хоть как-то отвлечься.