— Терпимо, — проходится по ней ладонью. — Благодаря тебе.

Поворачиваюсь к нему, чуть прищурившись. Немного отпускает. Нервный мандраж всё ещё остаётся, но давление внутри ослабевает.

— Куда мы едем?

— А чёрт его знает, — смеётся Мир и кивает на телефон. — По навигатору.

Попетляв по городу, выезжаем на загородную трассу. Мирон прибавляет скорость, постоянно посмотривая в зеркало заднего вида и сверяясь с навигатором. Добираемся до закрытого посёлка, он снова смотрит в зеркало, проверяя нет ли там кого. Но кругом лишь белоснежный снег и ни единой души. У поста на въезде Мир выходит, о чём-то разговаривает с охраной, и нас пропускают.

— Приехали почти, — оповещает Мирон.

Машина останавливается напротив высокого забора, из-за которого торчит только крыша дома. Следы колёс отчётливо видны на нетронутом снегу. Дальше дороги нет, этот дом последний в ряду.

— Мы не первые, — спокойно комментирует Мирон и что-то набирает в телефоне.

— Что это значит? — взволнованно осматриваюсь.

— Значит, все уже в сборе, — подмигивает, загадочно улыбаясь, нажимает кнопку, и стекло ползёт вниз.

Словно в подтверждение его слов из калитки выходит мужчина. Куртка распахнута и виднеется кобура.

— Всё хорошо? — заглядывает в салон, чтобы убедиться.

— Хвоста не было, — отчитывается Мир.

— Отлично, — отвечает ему, а сам смотрит на меня и улыбается. — Ирина, добрый день. Я Григорий.

— Здравствуйте, очень приятно, — улыбаюсь в ответ, немного растерявшись.

Он открывает дверь, подаёт мне руку и помогает выбраться на улицу. Морозный воздух мгновенно пробирается под куртку.

— Я поехал, — докладывает Мирон.

— Мирон, — оборачиваюсь, голос предательски дрожит. — Подожди.

Подхожу к окну, впиваюсь пальцами в дверку, где опущено стекло, и не знаю, что сказать. Сердце начинает судорожно разгоняться.

— Ира, всё будет хорошо, — Мир тут же считывает моё состояние и ободряюще сжимает предплечье. — Всё получится. Верь в него! Для него это очень важно.

— Я верю… — бормочу себе под нос. Расцепляю онемевшие пальцы, смахивая покатившуюся по щеке слезу, и пячусь назад.

Провожаю взглядом его машину и рефлекторно прикладываю ладонь к груди, где сердце уже бьётся в истерике. Что я буду делать, если всё закончится плохо? Я не хочу снова потерять Павла. Отгоняю тяжёлые мысли, разворачиваюсь, захожу во двор и плетусь к крыльцу. Григорий грохает засовом на калитке и догоняет меня. Открывает дверь, пропуская в дом.

— Ира, ну слава богу, — ко мне неожиданно выходит Ольга и порывисто обнимает.

— О-оля? — округляю глаза и застываю на мгновение от неожиданности. — А ты здесь откуда?

— Я откуда… — нервно хмыкает подруга. — Вломился ко мне в квартиру высокий и очень борзый парень с кобурой под курткой и требованием отдать ему Егора, — возмущённо рассказывает она. — Я, естественно, не поняла, что значит «отдать»?! На каком таком основании?! Послала его, конечно, — продолжает, зло усмехнувшись. — Но он решил, что имеет право меня трогать. Ну, пришлось вцепиться в него.

— И теперь ты здесь, — смеюсь, невольно представляя эту картину, стягивая с себя куртку и сапоги.

— Мужская сила победила, — хмыкает Оля. — Пришлось уступить в неравном бою.

Проходим в гостиную.

— Мама, — сын сразу же оказывается рядом.

— Егор, мальчик мой, — обнимаю его и взъерошиваю непослушные волосы. — С тобой всё хорошо?

Соскучилась по нему ужасно. Украдкой целую в макушку и хмурюсь, невольно улавливая запах табачного дыма. Всё-таки курит… И Павел, похоже, поощряет.

— Да, нормально всё, — уворачивается. — Мам, там девка какая-то странная, — кивает вглубь дома.

Ольга закатывает глаза и, ухмыльнувшись, неопределённо крутит головой.

— Дуня?

— Не знаю, она не разговаривает, — Егор равнодушно пожимает плечами.

— Ладно, пойдём знакомиться, — вздохнув, улыбаюсь. Это всего лишь девочка. Юная и глубоко раненная.

Заходим все в просторную гостиную, но какую-то пустую, неуютную, хоть и светлую. На диване, единственном предмете мебели в комнате, сидит Дуня. Виднеется только её русая всклокоченная макушка.

— Привет, — присаживаюсь на край дивана недалеко от неё.

Ольга без слов всё понимает и, позвав с собой Егора и Гришу под предлогом помочь ей, уводит их. А мне предстоит познакомиться с частью жизни Павла.

Девчонка, больше похожая на взлохмаченного воробья, вздёргивает подбородок и отворачивается.

— Ты же Дуня? — мягко спрашиваю и касаюсь её плеча, вынуждая всё же обратить на меня внимание.

— Ну, допустим, — тянет она важно.

Смешная такая. Ещё стрижка эта её. Она мне уже нравится. Красивая девочка. Правильные черты лица, большие глаза в обрамлении пушистых ресниц, пухлые губки. Только ужасно колючая, как и говорил Паша. И совсем ещё ребёнок. Обиженный и брошенный. Теперь я смотрю на неё другими глазами, не через призму ревности, и всё воспринимается совершенно иначе.