Самое страшное, что где-то в глубине души я ему почему-то верю. Только мне это не нужно. Я не хочу. Не могу себе этого позволить. Надо заканчивать этот фарс прямо сейчас.

— Господи, да перестань ты уже, — от бессилия всплёскиваю руками. — Не стоит ворошить прошлое. У тебя молодая жена, вот и живи долго и счастливо, а ко мне не лезь.

— Ира, она мне не жена, — улыбается Ворон, а я чувствую себя идиоткой.

— Она так не считает, — выходит как-то ревниво, но не могу с собой ничего поделать.

— Юная и бестолковая просто. Кольцо твоё нашла в моих вещах и забрала себе… — достаёт из кармана брюк и кладёт на стол.

— Мне всё равно, — вру я, надеюсь, убедительно. — У меня теперь другое.

Демонстрирую обручалку на пальце. Небрежно скашиваю взгляд на стол, но не дотрагиваюсь до жёлтого ободка. Не моё оно больше. Я сама от него отказалась и больше не имею на него право. Я — чужая жена. А это… прошлое. Пусть и остается в прошлом.

— Дунька — девочка, которую я опекаю. Ребёнок же совсем… — пытается объяснить, тепло улыбаясь при этом.

Видела я этого «ребёнка»! Сказки мне рассказывать не надо. Внутренне бомбит от бессилия. Моя персональная сковородка слишком раскалилась сегодня. И меня снова сносит в агрессию.

— В таком случае, я тоже тогда была «ребёнком», — зло цежу сквозь зубы, вновь окунаясь в чан с болью. — Когда ты сначала со мной переспал, а потом бросил. Одну. В чёртовом ЗАГСе!

Ворон перехватывает мои ладони и несильно сжимает, согревая озябшие пальцы своими горячими. Обжигает. Жар течёт по телу со скоростью лесного пожара, наполняя меня и одновременно опустошая. Смотрит в глаза с надеждой и мольбой. Никогда не видела его таким. Но не могу я ему ответить тем же. И не хочу. Да, я проиграла. Но пусть это останется со мной.

— Я не бросал тебя, — он притягивает мою руку к губам и целует трепетно, осторожно, что аж дыхание перехватывает. — Мне пришлось уехать, чтобы спасти свою группу. Молодые пацаны, вместе с твоим братом.

Что же ты творишь? Зачем ты сейчас это всё рассказываешь...?!

Я это и так знаю. Но это всё лирика. Легче не становится.

— Спас? — усмехаюсь язвительно.

— В смысле? — хмурит брови.

— Ты сделал свой выбор — кого спасти, а кого погубить, — грубо выдёргиваю свои руки из его тисков. — И он оказался не в мою пользу. Увы…

Хватит. Пора заканчивать. Спектакль затянулся.

— Ир, всё не так, — Ворон сокрушённо качает головой, но мне его не жаль. — Тебя должны были встретить и отвезти ко мне на квартиру.

— Но нет, меня никто не встретил, — едва сдерживаю предательские, жгучие слёзы. — Вместо этого я, как идиотка, ждала тебя в ЗАГСе. А потом, решив, что с тобой что-то случилось, прибежала к тебе… И скулила там, под запертой дверью, как собака. Пока соседка-«добрая душа» не «сжалилась» и не рассказала, что ты меня бросил. Собрался и уехал. А я, Ворон? Обо мне ты тогда подумал? — не могу уже остановиться. — Нет! Ты кого-то спасал! Но не меня. Чего ж ты хочешь от меня сейчас?

— Это мой косяк. Целиком и полностью, — желваки ходят на его лице, а кулаки опасно сжимаются. — Я не снимаю с себя ни вины, ни ответственности, но я не мог поступить по-другому.

Смешно всё это слышать. Именно от него.

— Ты мог лично встретиться и сказать хоть что-то, — рычу от фантомной боли, что до сих пор преследует меня, — а не просто испариться, бросив меня один на один со всем трешем, что сам же устроил вокруг меня.

— Да не мог я тебя подставлять! Никто не должен был знать, что я уезжаю.

— Как у тебя всё просто, — криво усмехаюсь. — Мог – не мог. Для кого-то ты всё можешь, а для меня оказалось ничего, — развожу руки в стороны. — Ладно, всё уже в прошлом.

— Ира, не-ет, — болезненно выстанывает.

Чувствую, как по нему лупят мои слова, и как безумная, продолжаю бить ими.

— Ты просил тебе верить, — слёзы всё же прорываются, дрожат на ресницах и скатываются по щекам. — И я верила! До последнего верила! И ждала, что ты вернёшься за мной. Заберёшь. Да лучше бы ты меня просто убил, чем это всё… — уже шёпотом, чуть слышно. В груди так больно от воспоминаний.

— Не говори так. Не надо… — его голос сипнет.

Не надо? Нет уж! Ты же хотел поговорить. Хотел правды? Так вот, слушай теперь!

— Я тебя любила. Одному богу известно, как я тебя любила, — говорю, глядя в глаза. — Потом ненавидела. Не меньше. А сейчас мне всё равно. Я не чувствую ничего. Пустота.

Не могу больше. Слишком тяжело. Поднимаюсь на ноги, собираясь уйти, но Ворон хватает за запястье, сжимает, чуть дёргает на себя и не отпускает.

— Я тебе не верю, — цедит сквозь зубы, а в глазах пылает такая ярость, что становится страшно. Но меня ему ничем не напугать. Иммунитет хороший.