Набираю номер и прикладываю трубку к уху. Несколько длинных гудков, как в пустоту. Нервирует. Даже не хочу думать, что могло случиться, но всё равно невольно накручиваю себя.

— Да, мам, — слышу голос сына и выдыхаю. Всё в порядке. Даже сердце забилось ровнее.

— Егор, а ты где? — интересуюсь с волнением в голосе.

— Да я с другом, тут недалеко… — уклончиво отвечает он. Ничего необычного, за тот год, что мы здесь живём, Егор и правда успел подружиться с мальчиками из класса.

— Я у тети Оли и жду тебя, — сообщаю ему. Соскучилась, хочется скорее его увидеть.

— Скоро буду, — и сбрасывает звонок.

Успокаиваюсь окончательно и убираю телефон в сумку.

— Проходи на кухню, я как раз ужин приготовила, — Оля жестом указывает направление.

— Не хочу есть, — качаю головой. Мне и в горло ничего не полезет. Ещё «ужин» от Ворона не переварила.

— А придётся, — хмыкает подруга. — Я старалась вообще-то.

Приходится соглашаться. Ну не могу я ей отказать в такой мелочи после всего, что она для меня делает.

— Хорошо, руки только помою, — улыбнувшись, иду в ванную.

Включаю тёплую воду и смотрю на себя в зеркало. Боже, какая «красотка». Тушь потекла и размазалась, делая меня похожей на панду. Внутри всё словно сбрызгивается новой порцией кислоты.

Вот она, Ворон, твоя «любимая» женщина. Нравится?

Криво усмехаюсь, нарочно додумывая его реакцию. Умываюсь, стирая остатки косметики, и выхожу из ванной. Из кухни доносится приятный аромат, а мой желудок предательски урчит. А я всё же голоднее, чем предполагала.

Ольга улыбается мне и суетится около плиты. Такая лёгкость от неё исходит, что мне невольно тоже становится немного легче. Камень, что давит на плечи, словно теряет вес.

— Так, Ира, — Ольга важно привлекает внимание и ставит на стол передо мной наполненную тарелку. — Беременности нет.

— Это я поняла. И слава богу, — устало улыбаюсь ей. — Не разобрала только, в чём всё же проблема.

Рагу выглядит замечательно, а пахнет ещё лучше. Подцепляю вилкой золотистую картофелину с кусочком сочного мяса и отправляю в рот. Вкусно невообразимо.

— Да. Но есть гормональный сбой, — продолжает подруга и садится со своей тарелкой напротив. — Стресс, переутомление, недосып. Проблемы с питанием? — перечисляет первое, что приходит в голову.

— Стандартный набор, — пожимаю плечами.

Всё это я и без неё знаю, только что в этом толку?

— Вот именно. Ир, ну что ты как маленькая? — она сердито качает головой. — Ты же и без меня знаешь. Давай бери себя в руки. Задержка сколько?

— Может, неделя, — задумчиво смотрю в тарелку, на подругу.

Не помню я точно. Не записала. Не до того было.

— Жди до десяти дней, если само не наладится, будем помогать, — поднимает на меня строгий взгляд. — И обязательно надо наладить режим, слышишь?

Так приятна забота. Я почти забыла, что это такое.

— Слышу, — улыбаюсь и отвожу глаза. — Когда можно укол сделать?

— Срок уже подошёл? — интересуется подруга, предлагая. — Давай в первые пять дней цикла.

— Хорошо. Я забегу…

Некоторое время едим молча. С каждой порцией, отправленной в рот, внутри начинает теплеть, и меня немного отпускает. Опустошаю тарелку и откидываюсь на спинку, довольно прикрывая глаза от сытости и уюта.

— Ириш, я понимаю, что ты боишься беременности, — не унимается Ольга. — Но это не самое страшное.

Всё я прекрасно понимаю. Доигралась. Придётся теперь корректировать привычки. Как только, пока не знаю.

— Да, я буду следить за собой, — искренне обещаю.

— Ну тогда давай о приятном, — довольно кивает Оля и поднимается на ноги.

Достаёт из холодильника вино и разливает по бокалам.

— Раз ты не беременна, можешь себе позволить, — ставит передо мной один, а второй оставляет себе.

— Это точно, — я лишь улыбаюсь.

Чокаемся и отпиваем по паре глотков. Ольга не спеша доедает ужин, а я плаваю в своих невесёлых мыслях. Все они крутятся вокруг Ворона. Зачем он опять появился? Для чего преследует меня? Признания эти его… Чего добивается? Даже если бы я очень хотела, всё равно ничего не получится. Я связана по рукам и ногам. И никогда не подставлю под удар своих близких.

Давно ли Ворон стал близким?

Всегда был… Вопреки всему. Я не смогла забыть и победить то чувство, что он разжёг в моём сердце. Павел так и не стал для меня чужим. Отец моего сына. Любимый мужчина. Единственный мужчина. Всё это лирика, никому не нужная. Реальность гораздо жёстче и суровее.