Въезжаем в промзону. Ту самую, где ещё недавно моя Ведьма вершила свою магию, спасая мне жизнь. Место и правда идеальное. Выхожу из машины, ступая в снег, который здесь никто не чистил с начала сезона, отряхиваю обувь, осматриваюсь. Мои люди грамотно распределяются по позициям, а мы с Рустамом почти синхронно вдыхаем морозный воздух полной грудью и выдвигаемся к одной из бетонных коробок.

После нового года их снесут, чтобы весной начать строительство, а пока Грановский отдал это место мне для решения рабочих вопросов.

Вхожу в бетонную коробку. Холод здесь совсем другой. Он насквозь пропитал шершавые стены, почувствовал себя хозяином и пытается проморозить нас, пробираясь прямиком под кожу и мясо. Никакая одежда не спасает от этой пронизывающей холодной сырости. Над потолком висит тускло горящая лапочка. На стене к трещинам добавляются причудливые, жутковатые тени. Наши тяжёлые шаги гулким эхом сообщают всем притаившимся здесь крысам о нашем визите.

Пиная старые сырые доски от паллетов, наступаю на битое стекло, ржавый гвоздь и останавливаюсь перед Серпом, вздёрнутым за запястья под потолок. Цепь с крупными звеньями из грубо обработанного металла уже успела содрать кожу с его рук. Ноги достают до пола лишь носками ботинок. Психологически тяжёлое положение. Оно даёт иллюзию, что ещё немного и ты сможешь нормально встать и распутаться. Серп явно пытался сделать именно это, самостоятельно нанеся себе саднящие, кровоточащие раны.

На улице остались практически все. По моему приказу только ТТ подошёл к нам. Рванул пополам футболку с Серпа, задержался на нём взглядом и отошёл к Рустаму.

Я лишь усмехаюсь, глядя на парня. У нас с Филом появились к нему вопросы, но пока я делаю вид, что ни о чём не догадываюсь. Мне так выгоднее.

Подхожу к Серпу, смотрю только в глаза.

— Ты гораздо хуже тех, с кем мы тогда воевали. Для них мы хотя бы враги. А ты исподтишка бил по своим. По тем, кто тебя вырастил, выучил, прикрывал!

Срываюсь на резкие точные удары по его животу, по старой армейской методичке, не оставляя внешних следов и переворачивая все внутренности так, что дышать было трудно еще минимум неделю.

У предателя начинают слезиться глаза. Он похож на рыбу, выброшенную из воды. Шлёпает губами в попытке ухватить побольше воздуха.

— Кто твой хозяин? — задаю прямые вопросы. У меня нет настроения играть с ним в шпионов.

— Просто убей меня, — хмыкает Серп. — Терять мне всё равно нечего.

— Тут я бы поспорил, — возвращаю ему циничную ухмылку.

Надеваю кастет и ломаю ублюдку ребро. Под кожей расползается бордовое пятно. Серп стонет, хрипит и скрипит зубами. Его раскачивает на цепях, ещё больше повреждая руки.

Бью так, чтобы он всё чувствовал, но оставался в сознании.

— Кто присылает снайперов в город? — дёрнув его за окровавленный подбородок, заглядываю в глаза.

— Да пошёл ты, — пытается плюнуть мне в лицо и получает удар под дых. Кашляет, брызгая кровью на мою одежду. Небрежно отряхиваюсь и продолжаю пытки.

У Серпа приличный порог боли, но мы всё-таки доводим его до грани. В глазах появляется туман, дыхание становится поверхностным.

— Ты можешь умереть быстро. Или я брошу тебя так. Ты будешь постепенно замерзать, и тебя будут жрать местные голодные псы, везде, где смогут дотянуться. Имя! — хватаю его за горло.

Дыша со свистом, он закрывает глаза. Я изначально предполагал, что расколоть его таким образом не выйдет. Слишком хорошо знаю такой тип бойцов. Они идеальны для нашей армии, если не становятся предателями, как этот.

Только я могу чуть-чуть больше. Вытираю руки, достаю из кармана телефон и набираю Фила, выставив на громкую связь.

— Как у вас там дела?

— Всё отлично. Гуляем. Машенька, у нас же всё хорошо? — спрашивает Фил, а Серп шумно сглатывает.

— Видео нам включи, мы посмотрим, как вы там гуляете. Да, папа, — выделяю для Серпа, — ты хочешь посмотреть на свою дочь?

На экране появляется Фил. Опускает камеру ниже, показывая нам пятилетнюю девчушку в белом пуховике, тёплых штанах и шапке с большим пушистым помпоном. На верёвочках, как в моём детстве, повисли варежки, а она голыми ладошками собирает пушистый снег. Прямо у них за спиной колесо обозрения. Оно работает в этом парке круглый год и сейчас, когда с неба срывается легкий снежок, выглядит завораживающе, если бы не обстоятельства, в которых мы находимся.

— Ты хорошо её спрятал, — обращаюсь к Серпу, продолжая наблюдать за малышкой. — Но я нашёл.

— Мне плевать на них! — дёргается Серп.

— Сейчас они пойдут кататься на колесе обозрения. Да, Фил? У вас же такой план? — улыбаюсь, скосив взгляд на ТТ.

— Да. Маш, мы идём на колесо? — спрашивает у малышки.

— А мама когда к нам приедет? Ты же сказал, она скоро будет, — тараторит кроха, отряхивая покрасневшие от холода руки.

Фил заботливо помогает ей с варежками.

— Она пока занята. Так мы идём кататься?