— Окей, — отвечаю и отбиваюсь.

Ворон

Итак, вся команда в сборе. Медведь и ТТ уселись на диване у стены. Охотник с жутковатыми почти прозрачными глазами и неестественно светлой шевелюрой прислонился к стене у входа, сложив на груди свои огромные руки. Ещё двое парней устроились в креслах, а Фил, как моя правая рука и возможный преемник, о чём он, конечно же, не знает, справа у меня за спиной.

Ещё раз внимательно просматриваю личное дело Серпа. В нём дополнилось несколько важных деталей, которые сегодня нам обязательно помогут. Вся команда работает без преувеличения круглосуточно сразу на два фронта. С одной стороны у нас никуда не делась охрана бизнеса Руслана Грановского, с другой, разработка того, кто охотится за моей головой. Чем больше информации попадает ко мне на стол, тем больше мне не нравится направление, в котором она указывает.

И мысли об Ире не дают мне покоя. В желании разорвать Асада мне приходится держать себя под жёстким контролем, чтобы не сорваться и не сделать ошибку. Я обязан думать на несколько шагов вперёд, не поддаваясь сиюминутному порыву. На мне лежит ответственность за Иру, нашего сына, маленькую Дуню, за их будущее и будущее их детей, а возможно и внуков. Это тот случай, когда ты не имеешь права проиграть и вынужден иногда поддаваться, чтобы потом обезглавить своего врага раньше, чем он доберётся до семьи. Месть поколений — вот что страшно. Я видел такое. С нами этого случиться не должно. Поэтому сейчас надо выдохнуть, взять себя в руки и продолжить снимать кирпичи сверху, а не дёргать их из фундамента, дабы она быстрее рухнула.

— Ворон, всё нормально? — склонившись к моему уху, спрашивает Фил.

Нет, не нормально!

Меня бьёт ознобом. Мне кажется, даже после плена я так не жаждал крови своих врагов, как сейчас. До дрожи в пальцах хочу медленно и с наслаждением истязать ублюдка Юнусова.

— Да, Фил, — голос вибрирует. Даже я ощущаю, как от меня во все стороны тянет холодом. Мужики подбираются. Все они своего рода хищники. Нутром, холкой чувствующие опасность. — Всё нормально. Работаем по плану.

— Тогда я поехал? — спрашивает он.

Киваю, отпуская парня отыгрывать свою роль, о которой знают лишь он и я.

— А мы когда едем? — интересуется ТТ.

— Сейчас подъедет ещё один человек и выдвинемся, — откидываюсь на спинку сиденья. Оттолкнувшись ногами от пола, отъезжаю от стола и делаю пару оборотов вокруг своей оси.

Экран моего телефона, выставленного на беззвучный режим, загорается. На нём плашка с пришедшим сообщением от Рустама. Приехал.

— Выдвигаемся, парни, — поднимаюсь.

Они за мной. На ходу проверяем оружие. Эхо от тяжёлого шага массивных мужчин уносится вглубь коридора. На служебном лифте спускаемся на первый этаж, проходим через холл на парковку и распределяемся по машинам.

Пожав руку Рустаму, приглашаю его поехать в моей тачке. Свою заберёт потом. Он курит, а у меня лёгкие и так горят. Перед глазами нехорошие картинки Асада, Иры. Если я сейчас ещё и закурю, мы точно взлетим на воздух. Сердце выдаёт какие-то дикие ритмы, и пальцы до бела сжаты на руле.

— Я ещё ни разу не видел тебя в таком состоянии, — тихо признаётся Рустам.

— Я сам себя в таком состоянии никогда не видел, — на светофоре закрываю глаза и пытаюсь знакомыми дыхательными техниками успокоить внутренний шторм.

Напоминаю себе, что мне нужна холодная голова.

Ира, Иришка, ведьма моя, как же всё так у нас… через задницу, родная?! Я вылечу тебя, вылечу нас. Я найду силы, чтобы не сорваться. Всё будет хорошо. Я помню, что у меня нет права на ошибку. Я всё помню, Ир. Думаю о тебе. Всегда помогает. Ты мне помогаешь, родная.

Очень давно вот так мысленно не говорил с ней. Наверное, с самого плена…

Пытаемся с Рустамом разбавить тишину короткими разговорами, но я уже несколько раз терял их суть, выхватывая лишь обрывки фраз. Что-то удаётся связать между собой и даже ответить Русу, а что-то бесследно сгорает внутри меня.

Тренер с базы по моей просьбе отчитывается о том, как там Егор. Улыбаюсь, увидев короткое видео сына с Псом, которого я недавно подобрал. Они играют во дворе, Егора вроде отпустило. Он смеётся и носится с собакой по закрытой территории. И уличный пёс крутится в ногах, будто щенок.

— Племяш, — улыбается Рустам, тоже заглядывая в экран.

— Иру с детьми надо будет спрятать, — отвечаю ему, убирая телефон в карман. — Сейчас начнётся пиздец. Нельзя, чтобы их хоть как-то зацепило.

— ДетьмИ? — удивлённо косится Рустам. — Я чего-то не знаю?

— Потом. Сейчас нет сил объяснять, — устало выдыхаю.

— В принципе, детей вывезти не проблема, а вот Ира… — он внимательно смотрит в лобовое, профессионально сканируя крыши бараков, к которым мы приближаемся.

— Решим. Надо будет, я ей лично мешок на голову надену и вывезу. Пусть потом шипит сколько угодно, лишь бы живая.