— Да, Паулю. Так его называла девушка. Но кто он, этот Пауль, понятия не имею.

И Том счел нужным поведать Вильямсу о событиях последних дней и ночей: об ущелье, о своем бегстве оттуда, о попытке убить его в Тринидаде и, наконец, о Спарроу.

— А он-то что там делает? — насторожился Френч.

Том лишь пожал плечами.

— Странно, однако… — задумчиво произнес проводник. — Уж не нацелился ли он на стадо?

Том встал, выплеснул остатки кофе в костер и сказал:

— Я думаю, это касается только нас с вами, и никого больше.

Идя к фургону за спальным мешком, он невольно задержал взгляд на пастухах. После крепкого кофе их чумазые топорные физиономии выглядели в пляшущем свете костра и мужественно, и одухотворенно. Эти неважные, в сущности, люди блистательно делали свое нелегкое дело, работали от зари до зари не покладая рук. И Том вдруг впервые почувствовал свое родство с этими парнями. Все знали, что впереди кайова, народ бесстрашный и бессмысленно жестокий, и любой готов был ехать прямо через их лагерь.

Вроде бы не так уж много времени находились в походе, не так уж много прошагали, совсем мало дней и миль, но Тому казалось, он проделал уже длинный и долгий путь. Неизвестно, как далеко еще придется пройти по жизни. Но может случиться и так, что не дальше лагеря индейцев, а это гораздо ближе, чем железная дорога.

Вильямс всегда оставался опрятен. Он был из тех аккуратных людей, что выглядят эффектно в любой одежде. Этим утром Френч надел голубую армейскую рубашку, черные джинсы и шляпу. Сапоги у него неизменно сверкали как новенькие и несли на себе длинные мексиканские шпоры. Завершал экипировку конечно же револьвер, который необыкновенно шел ему.

Чантри догадывался, что Вильямс получил в жизни хорошую разностороннюю подготовку, что тот всякий раз и доказывал в разговоре и на деле.

— Того человека убили индейцы? — ни с того ни с сего спросил Френч, остановившись возле Тома. — Вы говорили, его зовут Пауль?

— Да.

Не сказав больше ни слова, проводник удалился.

Все-таки было довольно странно, что Том сумел в какой-то мере понравиться Вильямсу — высокомерному джентльмену с револьвером, с его насмешливыми глазами, которые всегда озадачивали. У Тома не хватало времени повнимательнее разглядеть его. Главное, Вильямс работал отлично, а Том не мог не восхищаться человеком, если тот мастер своего дела!

Вдруг подумалось, что, вполне возможно, им придется драться, с тем чтобы один непременно убил другого. Прежде такие мысли никогда бы и в голову не пришли, но теперь Том подумал: а ведь придется, если не останется иного выхода. В любом случае нельзя позволить Вильямсу положить его на лопатки.

Сегодня Том решил не отлучаться далеко от стада и приучить лошадь, подаренную ему Спарроу, к работе со скотом. Но что бы он ни делал, мысли снова и снова возвращались к Вильямсу.

Почему проводник с такой легкостью принял его идею двигаться на север, в лапы кайова? Может быть, он уже договорился с индейцами поделить стадо поровну? Говорят, такие случаи здесь бывали. Кроме того, туземцы иной раз нарочно сопровождали стада, провоцируя погонщиков вступать с ними в перестрелку.

Постоянно думал Том и о девушке. Она представляла для него не меньшую опасность, чем Френч. С хорошей фигурой, привлекательная и достаточно красивая, чтобы приворожить мужчин. Может, все-таки есть что-нибудь общее между нею и Вильямсом? Но кажется, тот действительно слышит о ней впервые.

Стадо приближалось к окрестностям Ту Бутс, откуда, по замыслу Чантри, должно было неожиданно для индейцев кайова круто повернуть на Биг Тимберс. Как действовать дальше, он примерно знал.

Где-то впереди, в низине, протекала река Клей Спринг, на берегу которой предполагалось сделать очередную стоянку, и Том поехал посмотреть это место своими глазами.

Три индейца появились внезапно. Видимо, они лежали на земле притаившись. Их темные мускулистые тела сливались с коричневатой травой и буквально выросли перед самой мордой коня. Том не столько услышал два выстрела своего револьвера, сколько почувствовал отдачу в кисти. Индейцы с ножами, стоявшие справа и слева от него, рухнули наземь. Сильная рука третьего сковала Тому шею, сдавила горло, и было ясно: в другой руке нож!

Вытащив ноги из стремян, Чантри опрокинулся с лошади и при падении выронил револьвер. Мгновенно развернувшись, нанес растерявшемуся индейцу удар под дых. Тот скрючился и полетел на землю, однако нож из руки не выпустил и быстро поднялся. Это был здоровенный мужчина, такого же роста, как и Чантри, но гораздо шире в плечах. Том слышал его учащенное дыхание. Полосуя воздух ножом, индеец медленно пошел на белого и наконец совершил выпад. Том увернулся, но, споткнувшись о тело одного из убитых, упал В то же мгновение индеец прыгнул на него снова, но Чантри, находясь в положении лежа, встретил врага каблуком в висок, и тот снова оказался распластанным на земле. Недолго думая. Том прыгнул сам, подмял под себя противника и стал душить его. Тот крутился, извивался, пытаясь освободиться, но Чантри безжалостно усиливал нажим.

Вдруг затопали лошади.

— Можете отпустить его, Чантри. Он под прицелом, — сказал Вильямс.

Том разжал руки, отпустил индейца. Тот лежал в корчах, хватая ртом воздух. Но удивительно скоро оправился и встал.

— Я убью его! — пробасил Руггер. — Дайте я убью его! — И он вскинул винтовку.

— Нет! — вскричал Том и загородил собой туземца. — Он слишком хороший воин, чтобы убивать его. — Затем он обернулся к своему сопернику и сказал: — Я Том Чантри. Ты храбро сражался. Иди с миром.