— Я думаю сходить к ним в гости, — заявил Чантри.

Вильямс с удивлением посмотрел на него.

— Вы с ума сошли!

— Я слышал, что индейцы не убивают тех, кто пришел к ним по своей воле. Раньше или позже они могут меня и убить, но не в стойбище, я ведь не заключенный.

— А если у этого племени нет такого правила?

— Тогда стадо достанется вам.

Френч сверкнул на собеседника глазами.

— Вы доверяете Руггеру? — вдруг спросил Том.

— Руггеру? А при чем здесь Руггер?

— Доверяете или нет?

— Нет, — ответил Вильямс и добавил: — Я никому не доверяю.

Стадо двигалось на Биг Тимберс.

Без сомнения, индейцам кайова известен каждый его шаг. Но, видимо, они никак не поймут смысл маршрута: скот сам идет к ним в руки.

Наверняка и братья Талримы следят за стадом. Последняя фраза в записке Руггера, должно быть, самая важная: «У Биг Тимберс кайова». Может, это предупреждение, что действовать надо быстрее, иначе скот атакуют индейцы?

Чего же все-таки хотят Талримы и Руггер? Убить его или украсть стадо? Если убить, то разумнее было бы не пачкаться, а подождать, не приложат ли свою руку кайова. Если же у Биг Тимберс ничего не случится, то остается возможность застрелить его, а вину свалить на индейцев. Ну а если они стремятся овладеть стадом, то единственный выход — отобрать коров сейчас, пока этого не сделали туземцы. Впрочем, отобрать стадо втроем слишком сложно. Значит, им понадобится время, чтобы нанять помощников.

Может, за всем этим стоит Вильямс? Хотя тот был немного озадачен его вопросом по поводу Руггера. А сегодня вообще избегает Тома, отводит глаза в сторону, словно стесняется своей вчерашней разговорчивости.

Взобравшись на одинокий холм, Чантри оглядел местность. Странные чувства охватили его: он возвращался к себе домой! Туда, в детство, в дом, где его ждал отец! Да, это была та земля, на которой он родился и делал свои первые в жизни шаги! Конечно же дом где-то рядом! Совсем-совсем близко…

Том съехал с холма и впился глазами в перепаханную копытами дорогу: здесь проскакали всадники! Он пригляделся получше, чтобы посчитать следы и прикинуть, сколько парней в том отряде. Талримов, кажется, не было. Все лошади подкованы, так что сидели на них не индейцы.

— Держитесь наготове, — сказал он Френчу, когда вернулся к стаду. — В любой момент возможна перестрелка.

— Кайова? — спросил проводник.

— Нет. По-моему, кто-то более родной.

— А если пояснее?

— За холмом следы шести всадников. Они проехали несколько минут назад. Думаю, кто-то надеется захватить стадо раньше, чем мы доберемся до Биг Тимберс.

— Значит, ночью нас атакуют?

— Не исключено.

Вильямс тут же уехал, а Чантри приблизился к Руггеру.

— Как они идут? — поинтересовался он, кивнув на коров.

— Все в порядке, шеф, — бодро ответил погонщик.

— Будьте предельно бдительны, — сказал Том. — Мы во владениях кайова. — Он сделал небольшую паузу, затем продолжил: — Мне известно, что здесь орудуют и белые разбойники. — И, снова выждав немного, добавил с уверенностью: — Но этих можно не бояться. Мы легко разгромим их в пух и прах, пусть только сунутся.

Руггер вскинул на него узкие глаза.

— Разбойники? — вполне искренне удивился он. — Какие здесь могут быть разбойники? Поблизости ни души.

— А что вы скажете о Биле Коузе и Робби Русте или братьях Талримах?

— Они обычно сторонятся этих мест, — ответил погонщик.

— И все же глядите в оба, — предупредил Чантри и поехал дальше. То, что хотел, он сделал, теперь в голове Руггера зреет сомнение. По крайней мере Том заставил его беспокоиться, а тот мог отложить атаку или сорвать ее вовсе, если, конечно, она вообще планировалась.

Вопреки ожиданиям день прошел спокойно. Вечером коров согнали на пологом берегу одного из притоков Клей Спринг.

— Здесь так много впадин, коридоров и спусков, что без труда можно расположить целое войско, — мрачно заметил Гент. — Не нравится мне это…

— А вы не засыпайте крепко, — посоветовал шутливо Том. — А то не дай бог вас утащат.

Он спешно поел, выпил кружку кофе и зарылся в постель, чтобы после короткого отдыха снова быть на ногах. Повар пожелал ему спокойного сна до полуночи, но спал Том гораздо дольше…

Проснувшись, он полежал, прислушался. Никаких звуков. Ни храпения, ни потрескивания костра, ничего! Заподозрив неладное, он напряг слух еще больше, неторопливо сел.