Теперь Каллаген был почти уверен, что находится в одном из мест, отмеченных на карте. Это место располагалось где-то поблизости от реки Золотых Песков.

Не многое было нанесено на карту, но утром… да, утром, когда оно наступит, он попристальнее осмотрится вокруг.

Он не мог объяснить, почему в него вселилась такая уверенность, но вдруг он сделал неожиданное открытие: он находится как раз на том месте, с которого рисовали ту загадочную карту.

Река должна находиться где-то поблизости. Вероятно, к северу отсюда.

Он допил кофе и выбросил осадок в угли.

Мелинда проснулась оттого, что внезапно услышала выстрел. И почему-то сразу подумала о Морте.

Она мигом вскочила с кровати и начала одеваться. Комната была разделена пополам занавеской: в одной половине разместились Мелинда и тетя Мэдж, а в другой хранились продукты и боеприпасы. Сержант Мак-Броуди, проявляя заботу, выставил охрану у входной двери.

Тетя Мэдж тоже проснулась.

— Думаешь, это возвращается Каллаген? Слишком рано, дорогая. Ему потребуется несколько дней, чтобы отыскать отряд, и хотя бы день для того, чтобы вернуться. Это не может быть он.

— Думаю, что так.

Тетя переубедила Мелинду, но в ней все-таки теплилась надежда на то, что это возвратился Морт. Индейцы, конечно, попытаются помешать, поэтому стрельба неизбежна.

Через минуту послышался второй выстрел, а за ним последовал и третий. Выстрелы звучали ближе… вернее, теперь уже рядом.

Тетя Мэдж одевалась.

— Я приготовлю парням кофе, — спокойно сказала она. — Он им сейчас просто необходим.

Мелинда открыла дверь и вышла на улицу. На земле неуклюже растянулся солдат, над ним склонился Ридж. Он поднял на нее глаза.

— Это Сэмпсон, мэм. Он шел по двору, а какой-то меткий индеец попал в него.

— Он убил его?

— Да, мэм, но это еще не все. Спенсер ночью дезертировал в пустыню, а вместе с ним, прихватив с собой четырех лошадей, Уайли и Чемпион.

— Вы имеете в виду, что они все сбежали?

Мак-Броуди, который только что подошел к ним, ответил на ее вопрос:

— Мы не слышали никакой стрельбы. Должно быть, дезертиры нашли какое-то место, откуда индейцы не могли следить за ними, или им просто повезло. В любом случае они исчезли, Сэмпсон мертв, и наши силы сократились наполовину. Гаррик еще очень слаб и не может даже стоять в карауле, а Саттона свалила с ног лихорадка. Только я и Дэлавер… все, кто остался у нас.

Ридж взглянул на него.

— А я? А Беккер?

— Вы штатские, а мы здесь, чтобы вас защищать.

— И при этом штатские лишили вас супа, — заметил Ридж. — Когда начнется стрельба, посмотрите, на что способны штатские… прошу прощения, мэм, — закончил Ридж, глядя на Мелинду.

— Я умею стрелять, — тихо сказала она, — хотя я и гражданское лицо, я — дитя армии, поэтому буду целиком в вашем распоряжении. И тетя Мэдж тоже.

Женщины возились у костра, остальные держались у стены редута, стараясь подальше уйти от центра лагеря, самого опасного в случае обстрела места. Беккер с винтовкой в правой руке неотрывно наблюдал за вершиной.

— Сержант, — неожиданно обратилась Мелинда к Мак-Броуди, — вы были знакомы с Морти Каллагеном еще в Ирландии?

— Нет, мэм, я только слышал о нем. Тогда его звали О'Каллаган. А я заметил, что он теперь в своем имени вместо «а» пишет «е». Такое случается только тогда, когда какой-нибудь служащий неправильно напишет имя человека.

Во все времена имена менялись. Многие Саттоны или Честеры поначалу были ирландцами, как и Пэдди, что стало теперь именем нарицательным. С тех пор как человек получил фамилию, вряд ли найдется хоть один, у кого она на протяжении всей его жизни не претерпела бы изменений.

«Мак» в моей фамилии обозначает мою принадлежность к роду отца, равно как «Фитц», только «Фитц» не ирландского происхождения, а нормандского. Если человек не является выходцем из старого рода, он принимает фамилию клана.

Когда Мак-Броуди садился на любимого конька, то мог говорить до бесконечности.

— А теперь о Морте. Его настоящая фамилия — О'Каллаган, его отец был предводителем клана, уходящего корнями в историю, насчитывающую несколько сотен лет. Ирландцы были воинственным народом и могли победить британцев уже сто раз, если бы прекратили воевать между собой, но они не в состоянии были забыть древнюю вражду, обращались за помощью даже к датчанам; и это были тяжелые для них дни.