— Подарки мне вручали лично в руки. Деда Мороза у меня никогда не было.

Ямуна выпятила губы:

— Такого не бывает. Он приходил, когда ты спал, и клал тебе под ёлку. Или — она на секунду задумалась, а потом продолжила: — или клал их в руки твоим маме с папой. А они, как просыпались, сразу бежали к тебе.

Улыбнувшись, Влад хотел заметить, что в новогоднюю ночь вкусный ёлочный запах был в его доме таким же редким, как и, собственно, улыбки, и хорошее настроение, а бегали за ним только с ремнём и вышибая плечом двери, которые он пытался за собой закрыть, но натолкнулся на взгляд Юли, и промолчал. Залил в рот вкуснейший кофе, вспомнил, что забыл почистить зубы, выплюнул кофе обратно в чашку и побежал отчищать их от многодневной коросты.

Юля встала из-за стола, и, прислонившись к двери с другой стороны, громко сказала:

— И тем не менее. Там нет ничего сложного. Ты просто встанешь и скажешь пару слов. Всё остальное за тебя скажут твои модели.

Влад громко фыркнул — не то в ответ на её замечание, не то просто так. Слушая, как булькает и переливается во рту у него вода, Юля улыбнулась: сразу видно, у этого человека с водой нежные и трепетные отношения. Она мурлычет в его руках, словно дворовая кошка. Ясно теперь, каким образом он прожил в подвале больше года. Юлия представляет, как, расположившись у себя в маленьких туманных казематах, Влад слушает, как падает или медленно карабкается наверх вода, как, проходя сквозь огромное горячее на ощупь сердце из жести, она щедро делится теплом с металлом труб, и с ним, невольным свидетелем этого превращения жидкости. Ясно, как день, что город, в котором их угораздило родиться (и в который Савелия угораздило понаехать), мокрый город, липкий, как земляная жаба или большая аквариумная улитка, мог только благоволить такому человеку.

— Сав едет, — сказала она. — Я ему уже позвонила. Мне нужно отвести дочку в кружок, но потом я сразу же вернусь.

Спустя почти час Влад говорит, что теперь он готов услышать все новости, которые у них для него подготовлены, и Сав выпаливает так, будто хранил под это в лёгких воздух, а в гортани все нужные слова — может, так оно и было:

— Твоя коллекция полностью готова.

В руках Сава телефон, и на экране мелькают знакомые Владу костюмы. С того времени, как в альбоме под его рукой появлялись эти самые контуры, они обрели реальность и краски. Сав приближает каждую фотографию, чтобы друг мог рассмотреть детали.

— Всё пошито очень грамотными людьми и в точности по твоим эскизам. Мы с Юлькой всё контролировали. У тебя будет собственный бутик, пресс-релизы уже разосланы по печатным изданиям. Юля третий день подряд принимает журналистов. Одни называют твою одежду чем-то ужасным, другие — чем-то невероятным. Если честно, первых куда больше, но когда столько людей тебя как-то называют…

Он обезоруживающе улыбается, разводит руками, мол, «сам понимаешь».

Сав не изменился. Только, кажется, стал стремительнее, как будто разобрал своё личное маленькое безумие на части и хорошенько смазал все шестерёнки. Он влетел в прихожую, едва не выбив дверь головой, а до этого барабанил в дверь квартиры, игнорируя звонок. А ещё до этого — в дверь парадной, до тех пор, пока кто-то его не впустил. Влад слышал протяжные звуки: «бом», «бом…», но не мог соотнести их с визитом друга. Влад, который с детства не любил резких звуков, а за время своих странствий подутратил к Савелию иммунитет, только и мог, что ёжится от такого напора.

— Вы не можете представить, как я вам благодарен, — осторожно говорит Влад, разглядывая очередное фото. По сравнению с этими экземплярами аналоги, которые он кроил и шил своими руками, можно назвать только топорными. А он ещё называл это коллекцией… коллекцией калечных, безобразных буратин — вот чем они были. Телефон Сава, который Влада тянуло обозвать космическим аппаратом, позволял разглядеть неплохие, изящные решения, додуматься до которых у него никогда бы не хватило опыта.

Телефон в руках Савелия дрожит от негодования.

— «Не можем представить»?! — вскричал он. — И это всё? Мог бы хотя бы обрадоваться!

— Я рад. Просто не очень понимаю… откуда у вас деньги, ребят? Ладно там бутик, но грамотно пошить все костюмы…

Савелий помялся.

— Ну, в основном это Юлькины вложения. Она считает, что ты станешь новым Джеффом Айстером, но добьёшься куда большего. Что тебе нельзя терять ни секунды.

— А что думаешь ты?

Они не ушли дальше прихожей. Стояли и разговаривали, не зажигая свет, среди полок с мебелью и баллончиков со средствами по уходу за ней, будто два солдата одного войска, остановившегося на ночлег в степи. Прислоненная к стене старая метла, висящая на гвозде ложка — как оружие, ворчащий где-то за стеной телевизор что привязанная поблизости к кусту орешника лошадь.

— Я-то? — Сав опустил голову, будто приготовился встретить удар, при этом ухмылка с его лица никуда не делась. — Чувак, мы знакомы достаточно давно, но всё равно ты для меня — такое всё из себя чёрное пятно. Терра инкогнита! Но я понимаю, что всё это для тебя не совсем в кайф. Если хочешь, мы с Юлей постараемся сделать так, чтобы эта суета никак не касалась ни тебя, ни твоего творческого процесса.

Он внезапно понизил голос.

— А если наша инициатива в корне противоречит каким-то твоим дремучим убеждениям… постарайся, пожалуйста, быть как-нибудь помягче с Юлькой. Скажи ей — но будь помягче. Она просто одержима тобой и твоими работами.

Влад помотал головой.

— Да нет. Это всё немного неожиданно, но… пусть всё идёт так, как идёт. Просто я не люблю доставлять беспокойство людям.

Сав засиял ещё сильнее — будто боялся услышать другой ответ.

— Беспокойство! Подумать только… Нет, приятель, ты не беспокойство. Ты такой, какой есть, и мы тебя за это любим.

Тем же вечером Владу пришлось, по настоянию Юли и Сава, съесть таблетку, которая призвана была заглушить горечь от утраты подвала. И несмотря на то, что никакой особенной горечи Влад по этому поводу не испытывал, Юля упёрла руки в бока и рявкнула, сорвав его с дивана в гостиной, будто голубя с жердины: — «Подъём! Едем смотреть твою новую квартиру».