Влад собирался уже выкрикнуть «можете валить!», но подумал: «а вдруг они действительно оставят меня одного?»

— Ладно, — пробурчал он. — Если в них неудобно… да, да, я, принципе, понимаю. Кто станет носить это даже два часа в день… а вам… вам приходится круглые сутки! Я постараюсь сделать их удобнее. Но вот отверстия для рук ты там зря сделала, дорогая. Эта коробка символизирует беспомощность человека перед виртуальным миром. Я сделаю тебе другую, эту можешь снять и выбросить.

Юля в один из очередных к нему визитов с удовольствием заметила:

— Твоя квартира всё больше напоминает музей.

От мансарды у Юлии были ключи, которые она не стеснялась пускать в ход. Влад особо и не возражал. В конце концов, именно благодаря ей у него есть жильё и место для работы. Да ещё какое!.. Тихая гавань перед будущими потрясениями — Влад чувствовал, что от них никуда не деться, более того, ещё немного, и он их возжелает. Если ей хочется заходить без стука и без звонка, пускай заходит.

Юля принесла фруктов. Она разглядела под грудами грязной посуды в мойке вазу, вздохнула и включила воду.

— Твоя коллекция готова.

— Ты уже говорила.

Влад бродил среди своих подопечных, представляя себя в лесу. Погода располагала: сквозь облака пробивались лучики света и засыпали мансарду солнечными пятнами, которые выглядели так, будто прошли сквозь сито древесных крон. Манекены при желании и очень большой фантазии можно принять за деревья… или за гипсовые статуи в заброшенном, заросшем саду. Ему очень нравился образ в голове, Влад подумал даже, что как только расквитается с «телевизионной» темой, займётся чем-нибудь поспокойнее.

Например, попытается обратить внимание людей на заброшенные и затерянные постройки. Среди них могут встречаться настоящие произведения искусства!.. Равно, как и вредные и несущие зло всему окружающему. Кладбище человеческой цивилизации, источающее в почву яд и смертоносные облака в воздух. Когда-нибудь всё-всё на земле превратится в такие вот кладбища, и кто знает, останется ли место тогда для природной красоты, которая сможет, как козырная карта, побить оставшиеся после человеческих деяний руины. Останутся ли у планеты такие козыри?.. Хотя бы шестёрка. Хоть двоечка… Смогут ли через асфальт пробиться ростки деревьев, молодые ёлочки, тополи и вязы?

Влад блаженно улыбался. Под его ногами уже пробивалась травка и распускались первые полевые цветы; ему хотелось растянуться там прямо сейчас, и помечтать. Какое это счастье — когда идея приходит к тебе сама, когда не нужно за ней бегать, охотится с сачком, как за редкими видами бабочек. Такое случается редко, но оно стоит — всего, минут чёрной меланхолии, приступов отчаянной лени, страха, жгучего страха, когда просто не можешь поднять руки, чтобы начать работать, всего…

— Послезавтра показ, — крикнула из кухни Юля. Она с грохотом опустила на подставку столовые приборы. — Тобой заинтересовалисьочень многие. Ты должен присутствовать. Я говорила, что достала тебе документы?.. Так что проблем быть не должно.

— Хорошо, — покладисто сказал Влад.

Однако когда Юлия привезла ему билеты, проблемы внезапно возникли: Влад сказал, что не поедет.

— Как так? Мы едем все! Я, мой зам по контактам с общественностью, главный дизайнер…

— Кто все эти люди? — спокойно спросил Влад. — Я их знаю?

Юлия взяла себя в руки.

— Это Сав и Рустам, ты прекрасно их знаешь, — она сделала паузу, чтобы посмотреть, принесли ли Владу её слова какое-то облегчение. Но видя, что он не проявляет интереса, продолжила: — Но ты тоже, тоже должен ехать!

— Сав как мои глаза. Я бы доверил ему свои глаза.

— Люди захотят видеть автора. Самого первого человека, с которого всё начиналось.

Влад улыбнулся.

— Они могли меня лицезреть, пока я бродяжничал. Знаешь, сколько людей меня видели? Ужас. Мне кажется, я посмотрел за это время в глаза всему Питеру.

Юлия вспомнила слова Зарубина насчёт того, что Влад может вернуться, только когда пройдёт полный круг по рукам жителей этого города (та фраза едва не затерялась среди того словесного мусора, что извергал он ежедневно в пространство. Слишком уж много было у него, у Сава, слов, и счастье, что среди них находились стоящие).

— Ну уж нет, — Юля решила стоять до конца. В голосе её замелькали грозовые нотки. — Я скажу Саву, чтобы он держал глаза закрытыми.

— Хорошо, — решил Влад, — Тогда я сделаю себе другие глаза. А билет… билет можешь сдать.

— Ты поедешь! Не будь таким эгоистичным засранцем.

Юля завелась по-настоящему. Звучало это внушительно: даже манекены затрещали и, как будто бы, начали плавится, как восковые фигуры, к которым поднесли пламя. Когда у девушки такой голос, ты трижды подумаешь, прежде чем выводить её из себя.