Халцораны отлично пропускали свет, окрашивая пространство в синеватый оттенок. Я блуждал по коридорам, наталкивался на преторов, знакомился, узнавал, где можно раздобыть еду и где растет Гуннера Бертерой, листья которой использовались вместо матрасов. У одного из проходов увидел двух преторов помельче и по синхронному движению их тел, преградивших мне путь, я понял, что они охраняют вход в следующую пещеру.

– Ты кто такой? – гнусаво поинтересовался один из них. – Я раньше тебя здесь не видел.

– Я – Егерь. С первого уровня.

– Так это за тобой Хитман отправлял группу в Тропику?

– Да.

– Ну надо же! А мы делали ставки, каким ты окажешься. Пытались угадать, как будет выглядеть тот, кто завалил несколько сотен богомолов.

– И как? Угадали? – я невольно усмехнулся, понимая, что они никак не ожидали увидеть перед собой одноглазого, да еще и довольно мелкого по меркам преторов мужика.

– Нет, - буркнул он недовольно. – Я из-за тебя четыре Плермы просрал!

– Ну уж, прости, - развел я руками. И спросил: – Могу я пройти?

– Нет. К фециалам тебе нельзя.

Вот как, значит в соседней пещере начинается территория фециалов. Что ж, постараюсь запомнить. Но мне вообще-то хотелось найти выход в локацию и сделать пару-тройку глотков свежего воздуха.

– Окей, – сказал я, разворачиваясь чуть быстрее, чем требовала ситуация и успевая заметить, прячущийся за сталагнатом силуэт.Давно приметил, что некто следует за мной по пятам, держась на расстоянии в несколько метров. Кивнул парням и скрылся в одном из ответвлений пещеры. Миновал несколько коридоров, стараясь избегать людных мест и остановился за углом. Дождался, пока преследователь появится в поле зрения и резко вышел ему навстречу.

Так я и думал.

Наг.

Заметив, что я его жду, Наг перестал красться и осторожно приблизился. Весь его вид говорил о том, что он чувствует себя виноватым и боится ответных действий с моей стороны. И будь мы сейчас в тропиках, я бы совершенно точно его прибил. Просто так, в назидание, забрал бы одну из его жизней. Но здесь, отрезанные от возможностей Системы, мы больше не могли возрождаться, и его смерть означала бы, что я совершил настоящее убийство. Поэтому я молча смотрел на него, ни о чем не спрашивая, пока он не заговорил:

– Егерь, я… – слова давались Нагу с трудом. – Я хотел сказать, что очень сожалею, что напал на тебя тогда. Мне… не следовало этого делать. И…

– Мне не нужны твои извинения, – я не стал слушать сбивчивых объяснений. – Просто держись подальше от меня и не лезь под ноги.

Наг кивнул. Постоял немного, переминаясь с ноги на ногу, сделал пару шагов назад и снова остановился.

– Что-то еще? – догадался я.

– Мора просила меня передать, что ей нужна твоя помощь, – облегченно выдохнул Наг. – Она будет ждать тебя ночью у правого входа в поселение преторов. Если не сможешь прийти, она будет ждать следующей ночью, и так до тех пор, пока ты не поговоришь с ней.

Наг развернулся и чуть не бегом поспешил обратно. А я серьезно задумался. Как быстро разнеслись слухи о моем появлении в общине. Я здесь меньше суток, но обо мне слышали почти все преторы, и по всей видимости, значительная часть фециалов, в том числе те, кого я считал командой. Но о встрече попросила именно Мора. Не Хаунд или Душегуб, не Фемида, а Мора. Это могло означать лишь одно – что-то произошло с БойМом и женщина осталась одна. Вот черт! Не хватало еще влезать в какие-то внутренние разборки.

За день я обошел всю территорию преторов и худо-бедно начал ориентироваться в системе проходов. Каждый коридор имел два-три параллельных дублера и несколько разветвлений, соединяющихся в пещеры – от маленьких, способных вместить не более трех человек, до огромных залов, где собиралось по нескольку сотен человек. В одной из таких пещер располагалась столовая, заставленная грубо вытесанными из необычного белого дерева, столами и лавками. Там я нашел Дросселя, сидевшего в окружении нескольких преторов. Увидев меня, он махнул рукой, приглашая присоединиться. Когда я сел, один из игроков подвинул ко мне плоский камень, на котором лежало нечто студенистое, по виду напоминающее выброшенную на берег медузу.

– Это Плерма, – раздался над ухом звучный голос. – Выглядит как дерьмо, но на вкус что надо.

Я подцепил полупрозрачное тельце, и недолго думая, отправил Плерму в рот. Мне было плевать на ее вид, и даже плевать на вкус – диета из гелицидов отучила меня от разборчивости. Еда есть, и ладно. Но Плерма и вправду оказалась вкусной, похожей на солоноватую рыбу. Я проглотил ее, жалея лишь о том, что она была такой маленькой. И невольно обвел стол взглядом, в поисках второй порции. Дроссель повернулся ко мне, несколько секунд буравил изучающим взглядом, затем задал вопрос: