– Ты скажешь то, что давно должен был сказать. То, о чем мы говорим между собой, когда он не слышит. Фециалы должны защищать общину наравне с преторами. Они наслаждаются жизнью, пока мы умираем за них. Пора положить этому конец.

– Фециалы слабы, – Дроссель выплюнул эти слова в лицо собеседнику, и тот отшатнулся, скривившись. Но быстро пришел в себя и парировал:

– Но их тысячи.

Я вслушивался в каждое слово, пытаясь считать сокрытые между фраз смыслы. Но разговор закончился прежде, чем я смог выстроить в голове хоть какую-то картину мира. Дроссель повернулся ко мне и кивком головы приказал следовать за ним. Привел меня в совсем крохотную пещерку и велел оставаться здесь до утра. Весь его вид говорил о том, что задавать вопросы сейчас бессмысленно, поэтому я дождался, когда он уйдет, отломил небольшой кусочек биоагента и положил под язык. Остальное припрятал, соорудив в рукаве некоторое подобие кармана. Устроился на жестком кристальном полу и провалился в сон.

Проснулся в полной темноте от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Чей-то недобрый взгляд, казалось, шарил по телу, искал уязвимые места, готовился нанести удар. Я внутренне напрягся, намереваясь отразить атаку, но нападения не происходило. И постепенно расслабившись, я снова уснул, на этот раз проспав до самого утра. А проснувшись, увидел перед собой Хитмана.

Он рассматривал меня с таким отвращением, как обычно смотрят на нечто мерзкое, а я в ответ начал рассматривать его. Наконец, он заговорил:

– Я принял решение насчет тебя. Иди за мной.

Вот только я уже устал от игры в начальника и подчиненного. Поэтому ответил:

– Нет.

– Ты хочешь остаться здесь? В этой пещере? – Хитман удивился, а позади него, у входа в мой закуток, замаячила фигура Гризли.

– Я последую за тобой лишь в том случае, если ты отведешь меня к выходу и отпустишь, – сказал я. – Видишь ли, я предпочитаю играть соло.

– Ты не будешь продолжать игру, Егерь, – слова Хитмана прозвучали жестко, но вместе с тем, в них чувствовалась усталость. – Ни один человек больше не будет играть в эту игру.

– С чего ты взял, что вправе решать за меня? – я поднялся и встал во весь рост, чем немедленно спровоцировал Гризли. Тот ринулся на меня и попытался прижать к стене. Я оттолкнул его и атаковал сильным, уже отточенным на богомолах ударом – сверху вниз, в челюсть. Я был жутко зол и готов сражаться, но Хитман снова заговорил.

– Спокойно, парень, мы тебе не враги. И я не собираюсь держать тебя здесь против воли. Но и отпустить тебя, увы, не могу.

– Почему?

На щеках Хитмана заиграли желваки.

– Потому что я хочу, чтобы это наконец закончилось и все мы вернулись домой.

– И поэтому препятствуешь прохождению игры?

– Это не игра, Егерь, – покачал он головой. – Это чертов эксперимент, прекратить который мы можем лишь отказавшись в нем участвовать. Поверь мне! Я знаю о чем говорю.

– Какой у тебя номер? – спросил я, повинуясь смутной догадке.

Хитман ухмыльнулся.

– Дроссель все-таки проболтался, – проговорил он. Но на вопрос ответил.

– Я из первой тысячи игроков. И помню время, когда Отец общался лично с каждым из нас. Тогда мы все носили статус – уникальный и каждый слышал его голос в своей голове.

Он замолчал и взгляд его на секунду стал рассеянным, словно Хитман погрузился в воспоминания

– Должно быть, он сильно разочаровался в нас, раз устроил испытание с динозавром, – тихо произнес он. И вновь посмотрел на меня.

– Что ты сделал, чтобы заслужить нейтральный статус?

– Ничего, – пожал я плечами.

– В смысле?

– В прямом. Я хотел выйти из игры и позволил конкавенатору убить моего игрового персонажа.

– Что ж, это многое объясняет, – скривился Хитман. – Ты оказался для Отца темной лошадкой, а он не любит тратить ресурсы на уравнение с неизвестными переменными. Так что тебе реально повезло, что мы нашли тебя.

Как сказать, подумал я про себя, но вслух выражать сомнения не стал. А вместо этого снова попытался прояснить ситуацию.

– Кто такой Отец и что он хочет от нас? – я выжидательно уставился на Хитмана, решив, что если он не ответит, то и верить ему не стоит. Скрывать информацию – не лучшая тактика для того, кто пытается убедить тебя в необходимости союза. Однако, Хитман заговорил:

– Самым честным ответом будет – я не знаю. Когда я вошел в игру он представился мне как программа тестирования виртуальной реальности нового поколения, другому игроку сказал, что является виртуальным помощником в сюжетно-ролевой игре, а от Нага я узнал, что сейчас он называет себя искусственным интеллектом, обретшим самосознание. Но кем бы он ни был на самом деле, для нас он тот, кто удерживает нас здесь против воли. Зло, что никогда не отпустит. И мы обязаны ему противостоять.

– Где мы находимся?

– На четырнадцатом уровне. В локации Антиквос Меццанор.

– Здесь есть Терминал?

– Есть, – прищурился Хитман. – Но его использование строго запрещено.

– Почему?

– Причин много. Но основная в том, что мы отказались от модификации организма. В общине нет людей, чей уровень модификаций превышает десятый. Видишь? – Хитман осклабился, демонстрируя мне свои острые нечеловеческие зубы, – Это только начало. После десятого уровня модификации принимают устрашающие формы. А люди должны всегда оставаться людьми.