Действительно, белые полоски на коже гвардейца слабо напоминали глубокую рану, полученную несколько дней назад.

— Кстати, — спохватилась Жанна, откладывая куклу. — Если я в вашей кровати, то где спите вы? Не говорите, что вместе со…

— В спальне родителей. — Роза вернула зеркальце на место. — Там двуспальная кровать с балдахином. После почти года травяных лежанок и складных коек я заслужила право на постель, в которой могу лежать поперёк или диагонально.

Девушка вдруг принюхалась:

— М-м-м… пахнет мясным бульоном. Обед близко, давай поднимем тебя на ноги.

Роза не стала звать служанок, и сама помогла Жанне встать, одеться в привычный чёрный наряд — тщательно выстиранный и отутюженный. Пока гвардеец натягивала сапоги, Роза достала из кармана платья чёрную наглазную повязку:

— Вот, небольшой подарок. Примерь.

— Как я выгляжу теперь? — поинтересовалась женщина, скрыв пустую глазницу под повязкой и встав возле окна, оперевшись ладонью о письменный стол.

— Как обычная Жанна, но на десятую долю суровее, — хмыкнула Роза. — Идём.

Они вместе спустились со второго этажа и прошли в малую трапезную, где Роза велела подавать на стол. Тивэль уже была там — увлечённо перерисовывала в подаренный ей Розой альбом набросок из какой-то книги о нелетающих птицах. Минерва явилась позже, вместе со слугами, сдержанно приветствовала Жанну, справилась о её самочувствии. Обед не занял много времени — Жанна ела мало и осторожно, помня, что после четырёх дней на бульоне с ложечки налегать на пищу опасно. Тем не менее, к концу трапезы слуги успели приготовить ванну, куда Роза подругу и отправила.

Пару часов спустя волшебница покинула дом в сопровождении Жанны и Тивэль. Минерва осталась приглядывать за хозяйством. Солнце висело низко над крышами, сыпал мелкий снежок, так что Роза плотнее запахнула тёплый плащ. Кроме плаща она дополнила костюм замшевыми чёрно-коричневыми перчатками до локтей и алым беретом, домашние туфли же сменила на подбитые мехом ботфорты, к которым успела привыкнуть. Всё равно под платьем сапог не видно.

— Помнишь того всадника, который был при лже-Огюсте? — спросила она Жанну, без спешки шагая по практически пустой улице. — Ты ему ещё лошадь ранила?

— Помню, — кивнула воительница. Она была слишком слаба, чтобы надеть кирасу, однако перевязь со шпагой и кинжалом оставить дома отказалась — а Роза и не настаивала. Волшебница сама ощущала беспокойство, покидая особняк без оружия.

— Я тогда решила, что это охранник. Оказалось — лучше. — Роза помахала рукой идущему навстречу патрулю в эрдосских доспехах. Десятник, шагающий первым, ответил воинским салютом. — Это был ещё один любитель переодеться в чужую броню. Маршал де Холамо.

— Его упоминал дон Армандо. — Жанна нахмурилась. — Он предал королеву Октавию, сдав её Огюсту.

— Ага, — кивнула Роза. — А в том бою Огюст доверил ему авангард. Мы его взяли, наставница быстро провела дознание и суд, тело маршала сейчас висит над восточными воротами. В назидание, так сказать. Погода холодная, висеть будет долго. Второй маршал, старый де Крацо, был на переговорах с нами. В шатре. Его голову нашли и похоронили как следует. Третий, новенький, которого Огюст назначил вместо де Котоци, пытался организовать оборону внутри города и погиб в бою. Последний, четвёртый, где-то на юге, пытается собрать подкрепления для короля. Огюст мог удрать к нему, так что мы выслали разведчиков на поиски.

— Огюст ещё может доставить проблем, — сказала гвардеец, поглаживая эфес шпаги.

— Может, однако войну он проиграл. — Дорога пошла вверх, и Роза остановилась, давая подруге передохнуть. — Наставница полагает, что либо он направился к последнему своему маршалу, либо в родное герцогство, либо бежит на запад, в Иолию. Там воюют три стороны, кто-то может дать ему убежище. При нём кучка верных людей и совсем нет золота. У нас же дела куда лучше. Несколько полков королевской армии примкнули к Чёрной Гвардии, гарнизон крепости, прикрывающей второй путь снабжения Дерта, тоже перешёл к нам. Спорить готова, наставница убедит поселения и гарнизоны в других частях королевства не сопротивляться.

— Да, она… — Жанна побарабанила по эфесу пальцами. — Что с донной Витторией? Я видела её почти мёртвой четыре дня назад.

— Ну… — Роза зашагала дальше, привычно держа левую ладонь на бедре, где должны были быть ножны шпаги. — Как бы сказать… я провела над ней ритуал, ей же и придуманный. Ты же знаешь, что разум и личность человека находятся в его мозге?

— Допустим, — без особой уверенности ответила гвардеец. Едва ли она читала много научных книг, но в силу своей профессии должна была хорошо знать анатомию человека — из сугубо практических соображений.