— У нас проблема. Правые борта дредноутов перегрелись. Нам нужно сделать полицейский разворот на 180. Помогай. — сходу выдал он. Я вздохнул и подорвался с места.

— Будет сделано.

Экзоскелет и выход в открытый космос. Меня приветствует всё такая же эпилепсия, что происходила в самом начале. Тысячи лазерных вспышек пролетают у меня над головой метрах в ста пятидесяти. Они прожигают насквозь десятки Зуров и, теряя добрую часть энергии, разбиваются о панцирь очередного врага. Я ментально соприкоснулся с энергией четвёртого измерения внутри меня. Она так же, как и я, серьёзна и сосредоточенна.

— Начинайте разворот по готовности. — сказал я в рацию и сразу остановил время. Своей силой я стал концентрироваться на ближайшей волне Зуров, где было не меньше ста тысяч особей. И всю эту громадину мне придётся сдерживать. Сдерживать тот объём, который сдерживали 118 дредноутов, специализирующихся на плотном огне. Да, я настоящий ангел смерти. Была, кстати, идея пробраться вне тела и времени в самый центр улья и прибить главных обормотов, а потом начать планомерно уничтожать мелочь, если бы не два больших жирных НО. Во-первых, Зуры после смерти главных совсем сходят с ума и вырываются из улья, ломая при этом его. Убийство лидера в нашем случае означало лишь подписать себе смертный приговор. Ну, а во-вторых, моя сила не безгранична, если вы вдруг об этом не знали. Мистическая энергия внутри меня тоже иногда может выдохнуться. Вот прямо как сейчас, когда я за раз сконцентрировал её эманации вокруг голов полумиллиона Зуров. Сейчас на нас вряд ли кто-то потусторонний смотрит. Но если даже видео с этим невообразимым действом разлетится по миру под какой-нибудь эпичный фонк, то наверняка спишут на охрененный монтаж. Обидно ли мне будет? Ну, на самом деле да. Как же я хочу увидеть лица людей, которые будут это наблюдать. Эх, хотя с другой стороны… Мне разве не всё равно, что обо мне подумает тринадцатилетний пацан, листая галактическую ленту. Да мне насрать на это всё. Меня сейчас лишь заботит, хватит ли времени дредноутам развернуться.

И вот время возобновляет своё движение, Зуры вновь несутся в сторону планеты, дредноуты прекращают огонь и начинают разворачиваться. Кажется, что сейчас громадная волна существ проглотит весь космический флот целиком, но одно моё движение рукой переворачивает всю картину боя. Никаких тебе эпических взрывов, никакой крови, разлетающейся во все стороны, никакого эпика. У пятисот тысяч Зуров просто пропадает голова, и те безвольными куклами продолжают лететь в наше направление. Был бы я в игре, то сейчас апнул бы уровней пятьдесят за раз, но я в реальности. Поэтому получил только физическое истощение, головокружение, тошноту, слабость в ногах и руках, звон в ушах, пропажу вкуса и запаха и частичное размытие наблюдаемой картинки. Мой экзоскелет сразу врубает автопилот и летит обратно к флоту. Я обогнул боевые корабли и влетел в условно безопасную зону, где был размещён госпиталь, склады и всякие жизненно важные станции для бесперебойного обслуживания боевиков. Мой мини-мех залетает в отсек, стыкуется и буквально выкидывает меня наружу, поскольку прямо сейчас меня вырвет. Сразу чьи-то руки ловят меня и аккуратно сажают на колени, подставляя ко рту ёмкость. Всё отработано до автоматизма. Каждый знает, что делать в той или иной ситуации. С мерзким звуком мой желудок начинает танцевать нижний брейк. Совместно с этим меня начинает трясти и знобить. Ненавижу откаты, но, чего у меня не отнять, так это то, что я к ним давным давно привык. Мой дух переносит всё стойко. Для меня это обычная жестокая реальность. Ха-ха, вот оно! Частичка ностальгии по старым и далеко не добрым временам борьбы с антропоморфами. Весь год был в боях и болезненных откатах в госпитале. Или же прямо на поле боя, поскольку госпиталь был уничтожен залетевшей миной.

— Ты как? — кто-то спрашивает меня.

— Норм… уэ! — договорить не успеваю. Меня накрывает новый спазм. Всё внутреннее содержимое давно вышло, но мой организм продолжает сходить с ума, не понимая, из-за чего его состояние настолько ухудшилось. Поэтому он и перебирает все защитные функции. У меня стремительно начинает подниматься температура. Один раз она дошла до сорока семи градусов, что чуть не погубило меня. А я ведь был воином и генетически улучшенной версией человека с гораздо более высокими шансами на выживание. К моему рту подносят маску с успокаивающим газом. Я жадно начинаю его вдыхать, прерываясь на новый рвотный позыв или кашель. Через три минуты мне становится легче и организм возвращается в норму. Ослабевшего меня два парня-медика из Неос Веда уносят в палату для отдыха. За иллюминатором видно кроваво-красное зарево взрывов антиматерии. Дредноуты снова работают на пределе, расстреливают подлетевших тварей.

* * *

Тук-тук! — в мою дверь постучали и после та ушла в стену, пропуская ко мне гостью. С этой девушкой я уже был знаком. Ксения Вайленбург, единственная и неповторимая писательница в Неос Венде.

— Здравствуй. — тихо и аккуратно проговорила она, проверяя мою реакцию. Эта девушка нравилась мне всё больше и больше. Она не лезла сразу с расспросами. Ждала моего знака, хочу ли я или нет.

— Привет, Ксенья. Как ощущения от настоящего космического боя? — девушка слабо улыбнулась и присела на кровать.

— Жестокая, кровавая, страшная. Эпитеты можно подбирать часами. По меркам ожидаемого бьёт потолок трижды, если не четырежды.

— Ха-ха… Да, это не бои в литературе, где есть место размышлениям, переживаниям или другим эмоциям. Тут ты практически не думаешь в своём стандартном понимании, лишь пользуешься отработанными рефлексами и тактикой. — Ксенья без обиды, даже с улыбкой приняла мою подколку.

— И всё же со стороны, Абел, ты выглядел невероятно. Неустрашимый воин прорывается со своими товарищами сквозь океан врагов, уничтожая всё на своём пути. А сцена, где ты одним движением руки стираешь сотни тысяч с лица вселенной, вообще заставляют трепетать душу. Трудно представить себя на твоём месте. Что ты чувствовал в тот момент? — я усмехнулся, прикрывая глаза.

— Холоднокровие… Хоть многие и считают это состояние без эмоциональным, но для меня это не так. Это осознание гигантских масштабов. Осознание, что ты уже не тот, кем был раньше, что теперь ты в ответе за всех, что сейчас на тебе весит груз ответственности за все жизни своих товарищей, многих из которых ты знаешь в лицо. Это осознание последствий провала. И это твёрдое решение, что ты разорвёшься на тысячи маленьких кусочков, но не дашь врагам добраться до твоих собратьев в момент их беззащитности. В тот момент ты обретаешь холоднокровие — чёткое осознание рисков и твердейшее решение стоять насмерть до того момента, пока твоя помощь не будет нужна.

Ксения сидела молча, не двигаясь и, возможно, даже не дыша. Она внимала каждому моему слову, запоминала интонацию, выражение моего лица. Её стремление собрать как можно больше поражало меня. С таким вниманием слушать… Ну, ни это ли называют профессиональным сумасшествием? Типа, когда ты настолько любишь свою работу, что относишься к ней с явным фанатизмом и обожествлением, не отрываясь на перерывы по шесть-восемь часов. С какой-то стороны я её даже понимал.

С Ксенией я ещё долго общался на самые разные темы, которые часто выходили далеко за рамки сражения с космическим ульем, иногда даже заходя на границу личной жизни, сексуальных интересов, гражданских увлечений и любимых вещей по типу еды, музыки или, неожиданно, жанра литературы. Не знаю, как всё это объяснить, но мне было очень приятно общаться с Ксюшей. Она смеялась как-то по-живому, совершенно не играя на публику и не пытаясь угодить мне. И нет, она не была прямолинейной. Просто на колкие темы предпочитала не общаться, заранее нащупывая максимальные границы и обходя опасные участки. В конце мы даже взялись за руки, чтобы прочувствовать телесный контакт зачем-то. Некоторые действия были спонтанные. Да и если Ксения их поддерживала, то почему бы и нет. Крепко обнявшись с ней в качестве прощания, я направился обратно в отсек погрузки. Моё состояние вернулось в норму. Пора возвращаться в суровые реалии космического боя.