Не желая портить тяжелыми мыслями свое радужное предотпускное настроение, она решила вернуться к этим проблемам по возвращении.

Но вышло иначе.

Получив паспорт и выкупив билеты, Инфанта начала активные приготовления к вожделенному отпуску, представлявшемуся ей путешествием в рай.

Перетряхнув гардероб, она с каким-то отстраненным (будто речь шла о другой женщине) удивлением обнаружила, что у нее нет купальника.

Возможно, по юности кто-то когда-то и звал ее загорать, но само это действие — обнажиться перед чужим человеком с дурацкой целью потеть рядом с его телом на солнце — до недавнего времени представлялось ей странным и неразумным.

Да и имеющиеся в шкафу летние платья — элегантные из натуральных материалов — для страстного отпуска на Бали не подходили.

Потыкавшись по сайтам, она решила, что лучше проехаться по магазинам, а заодно прикупить и всякой всячины для дома.

За несколько дней безликий съемный дом ее стараниями превратился во второсортного актеришку, изображавшего хоть и фальшивую, но все же историю.

В знакомой антикварной лавке Инфанта набрала целую коробку мелочей: три тяжелые шкатулки, все еще хранившие чужие секреты, пару элегантных вазочек, в ожидании внимания когда-то пылившихся за стеклами буфетов, дешевую, почерневшую от времени старую брошь в виде цветка, небольшой подсвечник с амуром и кофейную пару с зеленым клеймом на днище чашек и блюдец.

— В прошлый раз вы спрашивали про старые фотографии, — участливо заглянула ей в глаза явно скучавшая в отсутствии покупателей старьевщица.

Инфанта кивнула.

— Вот! — Продавщица полезла в ящик и достала оттуда небольшую папку. — Я тут генеральной уборкой в квартире занималась, это родня моего покойного мужа. Я никогда их толком не знала. Может, пригодится?

С черно-белых рассыпанных по прилавку фото за ними недовольно наблюдал курносый мужчина и две довольно красивые женщины, чья молодость, судя по прическам и одежде, пришлась на пятидесятые-шестидесятые.

Наскоро перебрав фотографии, Инфанта отодвинула в сторону три.

Ей вдруг стало дико любопытно.

— А кто они? — улыбнулась она.

— Две сестры и брат покойного мужа.

— Живы?

— Не знаю…

— Возьму. Почем отдадите?

— Вы у меня вип-клиент! — сверкнула в улыбке плохими зубами повеселевшая продавщица. — Подарок!

— Спасибо.

— Рамочки-то под них подобрать? К сожалению, их подарить не могу. Бронза.

— Валяйте!

Наблюдая, как засуетившаяся старьевщица аккуратно вставляет фото в рамки, Инфанта поймала себя на мысли, что ей совсем не интересно, о чем на самом деле думает эта унылая баба и почему стремится избавиться от мужниной родни.

Проводя много времени с Даней, она начала ощущать, как вокруг нее словно образовался кокон, не позволяющий проникнуть в ее личное поле потоку человеческого мусора.

Усевшись в машину, Инфанта принялась с любопытством разглядывать лица на фотографиях.

В обрамлении солидной бронзы провинциальные тети и дядя стали выглядеть намного аристократичней.

Даже придумывать особо не надо — Дане она скажет, что это дядя и тетки со стороны матери!

А фото, что взяла у гробовщика, вполне можно выдать за родню отца.

Инфанта и сама не вполне понимала, почему не хочет рассказать любимому правду.

Зачастую правда путаней лжи.

Запретив себе злиться, Инфанта направилась в торговый центр.

Обновки лучше покупать в спокойном расположении духа.

Она купила целых три купальника.

Сплошной, лаконично-черный, на белой длинной молнии спереди; ярко-красный раздельный, чашечки которого были обильно задрапированы мелкими, того же цвета и материала оборками, и раздельный белый, с сильно открытым лифом с силиконовыми вставками. Последний она планировала оставить на конец отдыха и надеть тогда, когда ее тело приобретет красивый, темный, как у девушки с рекламного постера, загар.

Молоденькие продавщицы, стайкой вившиеся вокруг нее в элитном магазине белья, убедили ее взять еще пару пляжных, тонкого шелка платьев и три подходящих по цвету под каждый купальник парео.

Охваченная каким-то девичьим жадным восторгом, она померила еще и дорогущий шелковый, в пол, халат. Покрутившись в нем перед восхищенными ее стройной фигуркой продавщицами, решила — чего уж там! — взять два новых бюстгальтера и несколько кружевных трусиков.

Довольные внушительной суммой чека, девчонки всучили ей платиновую карту магазина и, многозначительно улыбаясь, пожелали хорошего отдыха.

Выйдя с большим нарядным пакетом, Инфанта отправилась искать отдел, торгующий музыкальными дисками.

— Мне нужен Профессор Лебединский и ранний «Наутилус», — сказала она парнишке-консультанту, подкравшемуся к ней сзади, когда она растерянно осматривала заставленные CD-дисками полки.

— «Наутилусы» где-то были, а вот Лебединский… — лениво отозвался вчерашний тинейджер с плохой, в рытвинах от прыщей, кожей. У него были явные проблемы с желудком и девушками. Парень вырос на принципиально иной музыке и названных исполнителей знал лишь по запросам покупателей.