После кладбища поехали в кино.

Даня выбрал дурацкую отечественную комедию, снятую его сокурсником. Перед сеансом купил попкорна и колы.

Прижавшись к его плечу в темном зале, Инфанта от души смеялась над плоскими шутками и предсказуемыми перипетиями героев.

После сеанса, бесцельно пошлявшись по торговому центру, остановились у ларька с мороженым.

Инфанта долго не могла выбрать между фисташковым, малиновым, карамельным и шоколадным.

Даня смеялся, предлагая ей отведать все варианты, а она, отвечая радостным смехом, заигрывала с молоденьким продавцом и зачем-то объясняла ему, что годами сидит на диете и что уже и так поправилась за последние недели почти на два килограмма.

В итоге она взяла два шарика обычного пломбира в хрустящем вафельном рожке, отдаленно напоминавшем тот, из детства, который никогда не покупала мать.

…Крепко замерзший пломбир в покривившемся вафельном стаканчике ей, семилетней, неожиданно принесла в лазарет молоденькая воспитательница с агрессивной тоской в глазах…

Даня, не любивший мороженое, с нежностью наблюдал, как Инфанта, примостившись у ограждения, жадно его поедала, нетерпеливо промакивая салфеткой растекавшиеся по губам и подбородку сладкие ванильные ручейки.

Мимо проходили одуряюще приятные люди — смешливые молоденькие женщины в яркой модной одежде — подружки или спутницы хорошо одетых, подтянутых мужчин. Большинство женщин что-то громко рассказывали, а их мужчины с нежностью и легким снисхождением во взглядах внимали этим эмоциональным потокам.

«Может, и глупо считать, что мужики от природы толстокожи, — думала Инфанта. — Они чувствительны, они эмпатичны, уязвимы и зависят от нас не менее, чем мы от них».

Секс в этот вечер был другим — неторопливым и каким-то вдумчивым.

Животная страсть уступила место диалогу мужчины и женщины как физически, так и буквально — часто прерываясь, они о чем-то ворковали, и это вовсе не мешало им возвращаться к действию, продолжая самое приятное для человеческой породы занятие.

Инфанте пришлось слукавить — она сказала Дане, что завтра, после того как получит взамен просроченного новый паспорт, повысит их билеты до статуса бизнес-класса, поскольку у нее накопилось много полетных миль. И про отель наврала, пояснив, что хозяин турагентства ей чем-то обязан и потому устраивает им люксовый вариант по цене эконома.

Разморенный любовными утехами, он не стал выяснять подробности.

Тяжелый дух покойной продолжал висеть в квартире, но из Даниной, вернее теперь уже «их» комнаты, не выдержав горячечное и радостное биение жизни, ушел.

Засыпая в ту ночь на плече любимого, Инфанта думала о том, что ей как можно скорее необходимо обустроить свою жизнь.

Во-первых, нужно избавиться от Жаруа. У нее, как у нормальных людей, будет приходящая два раза в неделю прислуга, а с остальным она может справиться сама.

Во-вторых, нужно избавиться от Пети. И еще подкупить в дом безделушек, и еще…

Ей снилось, что они, невесомые и счастливые, сидят в спасительной лодочке — теплом, с травами, чане. Сосны вокруг — их стражи, а с неба падает кружевной, молодой снежок.

Не секрет, что влюбленные резко глупеют и становятся беспричинно радостны. Даже наглухо закрытое сердце, стоит отогреть его другим, становится нежным и уязвимым, неверным прежнему себе и доверчивым к тому, кто сумел стянуть с него железный обруч.

Инфанта, избегавшая напрасного общества людей, тех, кто не мог быть ей чем-то полезен, сидела в прогулочном катере и, как под гипнозом, слушала — не слушая — бесконечные байки, которые травили Данины приятели-телевизионщики.

В компании оказались мужчины разных возрастов и лишь одна девушка, помреж, неприметная и молчаливая. Все внимание мужского пола было приковано к Инфанте, затянутой в темно-синий трикотажный комбинезон, подчеркивающий ее высокую небольшую грудь и длинные стройные ноги. На ее губах мерцал красный блеск, а на верхних веках были густо, в духе восьмидесятых, намазаны ярко-синие монотени.

Небогатые, неискушенные неформальным общением с шикарными женщинами телевизионщики отнеслись к ней как к звезде, но она себя таковой не ощущала.

Хохоча над чьей-то очередной историей, Инфанта с легкой грустью думала о том, насколько ее прежний опыт общения с мужчинами был искажен и однобок; эти жизнерадостные, хорошо образованные мужчины смущали ее настолько, что она, тушуясь из-за своей необразованности, боялась вымолвить лишнее слово.

Она не спускала томного взгляда с Дани — довольный и оживленный, он дополнял истории друзей остроумными шутками.