— Правда, — заметил на это Строганов, закладывая руки за спину и прохаживаясь по кабинету вдоль стола, — работать придётся много и плотно. Частенько без выходных. Так сказать, с полным погружением.

Он снова посмотрел на девушку и увидел, что на этот раз его слова попали мимо цели. Она всё напряглась и замерла с ручкой, который только что собиралась подписать контракт.

— Простите, — сказала она серьёзно и с некоторой даже дрожью в голосе. — Я надеюсь, в контракт не входит сотрудничество в горизонтальной плоскости?

— Что вы, что вы? — Пётр Ильич натурально опешил от такого вопроса, а потом, кажется, понял, откуда он вообще появился. — Если вы имеете в виду моего сына, а я знаю, что он вам докучал, то, поверьте мне, я сделаю всё, чтобы защитить вас от его посягательств.

— Я очень рада, — она с облегчением выдохнула. — А раз так, то я, конечно же, согласна.

После этого она подписала контракт на год, они обсудили ещё некоторые моменты, поделились впечатлениями от открытия выставки и выпили по стакану минералки.

Затем девушка побежала курировать процесс, а Строганов, проводив её, вернулся в кабинет. Там его уже ждали два человека в белых халатах и со стерильными контейнерами в руках.

— Вот её стакан, — показал Пётр Ильич на ёмкость, из которой Дарья употребляла минералку. — Тут она сидела, наверняка что-то остались.

Молчаливые работники кивнули, забрали в пакет стакан, затем сняли с кресла несколько волосинок, по цвету соответствующих волосам Дарьи. Потом кивнули Строганову и вышли прочь.

Перед самой дверью один из них повернулся, словно что-то забыл.

— Результат будет в течении двадцати четырёх часов, — проговорил он. — Мы вам обязательно сообщим.

* * *

Я сидел у себя, смотрел вдаль и предавался мыслям о том, что каникулы мои, хоть оказались и не совсем похожи на то, что я себе придумал, в целом, удались. Без малого две недели на Земле оказались незабываемыми и наполненными различными событиями, которые сложно было себе представить на Олимпе.

И при всём том большая часть пребывания тут оказалась наполнена добром и позитивом. Более того, я сам многое понял и, кажется, даже немного исправился. Меня почему-то перестали привлекать пустые развлечения. Захотелось делать так, чтобы всем вокруг меня было хорошо.

Ну, почти всем.

В этот момент ко мне постучался Жданов. Махнув мне рукой, он сел в кресло напротив.

— Как Дезик? — спросил я, ещё и не подозревая, по какому поводу он ко мне пришёл. — Обработали ему вторую сторону? Или бедолага всё ещё мучается?

— Ну, — тот развёл руками, — если не видно разницы, как говорится.

— Так, Дезика мне не обижать, — сурово проговорил я, понимая, как тому не сладко. — А то ишь…

— Да нормально с ним всё, — ответил Антон Павлович и придвинул кресло ближе, чтобы практически прошептать. — Я по другому поводу пришёл. Ты не поверишь, кто у меня в кабинете.

— Попадос? — сморозил я глупость, но тут же исправился: — Нет, не знаю. Рассказывай.

— Никто иной, как князь Туманов собственной персоной, — важно сказал Жданов, задирая подбородок и копируя этим папашу Игоря.

— И чего же он от тебя хочет? — удивился я, не совсем представляя себе цель визита. — Чтобы излечил от игровой зависимости?

— Излечил — да, от зависимости — нет, — ответил мне Антон Павлович. — На самом деле ситуация действительно непонятная. Говорит, что, как только видит игорный стол, автомат, даже просто банальную рекламу ставок на спорт, его тут же начинает выворачивать.

— Это у него с головой проблемы, — ответил я, махнув рукой. — Но, как практикующий психолог ты можешь на нём хорошо подзаработать, если захочешь.

— Почему ещё? — удивился Жданов.

— Да потому что ходить он будет долго, поверь мне, — я не собирался раскрывать всего своего отношения к Туманову-старшему. — Лечиться — ещё дольше, и вряд ли это можно вылечить.

— Вот в том-то и дело, — задумчиво проговорил Антон Павлович. — Не совсем понятно, что с ним. Физиологической проблемы я не вижу, и, скорее всего, её просто нет.

— У него были большие проблемы в отношениях с собственной семьёй, — ответил я, вспоминая все его истерики. — Вот теперь и расплачивается.