— Сначала я выколю тебе глаз, — буднично сообщил Лёха. — Это дикая боль. Но она заставит тебя подумать, стоит ли геройствовать дальше.

— Стой! — воскликнул Паук, завороженно уставившись на замершее перед лицом лезвие. — Я расскажу, что знаю! Но я простой садовод, мне не доверяют никаких секретов!

— Ну, так садовод мне и нужен, — широко улыбнулся пустотник, отпуская пленника. — Не зря же мы тебя пригласили, барон Рифа.

То, что Проклятым известно его имя, ошеломило Паука. Ведь помимо имени, они могли знать про него гораздо больше, и легко поймают на вранье. После чего действительно будут пытать.

Ход мыслей Рифы легко читался по его испуганному и одновременно напряжённому лицу.

— Будешь сотрудничать, и твоя семья не пострадает, — добавил Стриж.

— Они у вас? — вскинулся Паук.

— Пока нет, — Лёха особенно выделил интонацией слово «пока», чтобы у пленного не осталось никаких сомнений в том, что Проклятые легко расправятся с его близкими.

Это окончательно сломило волю барона.

— Спрашивай, — тихо сказал он, опуская голову.

Удовлетворённо хмыкнув, Стриж задал первый вопрос:

— Как вы получаете саженцы?

— Не знаю, — мотнул головой пленник. — Клянусь женой и детьми, не знаю! Это тайна, которой владеет лишь графиня! Я только слежу за ними в саду, а откуда они берутся, ведать не ведаю!

— Вот как? — кинжал в руке Стрижа вновь нацелился на Рифу. — И никогда не хотел узнать?

— Я не самоубийца! — истово воскликнул Паук. — Посягнувший на тайны клана умрёт так, что даже демонам станет страшно! А его семью утопят в реке!

Не отводя взгляда от кинжала, он торопливо продолжил:

— Ты можешь мне не верить, но я говорю правду!

Звучало правдоподобно. Кланы хранили свои тайны, допуская к ним лишь избранных. И пустотникам не повезло взять кого-то недостаточно осведомлённого.

— Хорошо, поверю, — смилостивился Стриж. — Но тогда возникает закономерный вопрос: что ты вообще знаешь? Может, просто кинуть тебя на корм рыбам, раз уж ты такой бесполезный?

Рифа вытаращился на него полными ужаса глазами и затараторил:

— Я знаю, как делать удобрения и ухаживать за саженцами! Умею лечить их болезни, избавлять от вредителей!

— Болезни? — насторожился Лёха.

О том, что деревья болеют, он знал. Но не думал, что магическая амброзия тоже может подхватить заразу.

Уход за саженцами оказался куда труднее, чем он себе представлял.

— Что за болезни?

— Плодовая гниль, мучнистая роса, парша… — заторопился Рифа.

— Достаточно, — оборвал его пустотник.

Похоже, Рифа проживёт подольше. Пока не передаст свои знания пустотникам.

— Перейдём к удобрениям. Итак. Рифа, как их делают?

— Нужно золото, — быстро ответил пленник. — И туши демонов.

— Продолжай, — подбодрил его Стриж.

— Туши измельчают, — тон Паука стал увереннее, — и кидают в чан, наполненный Кровью Древних…

— Что за Кровь Древних? — перебил его пустотник.

— Жидкость, в которой растворяется золото, — пояснил тот. — Очень плохо пахнет, цветом похожа на медовое пиво. Мы покупаем её у Грозовых Сов, они лучшие алхимики.

— Царская водка… — понял Лёха, вспомнив рейд в Серебряный Полоз. На складе у рудника хранились запасы кислоты, которую пустотники применили против големов.

Значит, этот компонент можно купить у Грозовых Сов. Или украсть.

Рядом возникла Белочка в типичном облачении «белого репера» и, сдвинув солнцезащитные очки на нос, ухмыльнулась:

«Мама, айм криминал!»

Лёха не счёл нужным комментировать эту выходку.

— Что? — спросил пленник, не понявший реплики про «царскую водку».

— Продолжай, говорю, — отмахнулся Стриж. — Итак, кидаете в чан с Кровью Древних. Что дальше?

— Добавляем золото, — послушно заговорил Рифа. — И варим. Потом, как сварится, добавляем ароматическое масло.

И уже не дожидаясь вопроса, добавил:

— Я умею его готовить, нужны только ингредиенты.

— Грамотный?

— Разумеется! — искренне оскорбился Рифа. — Я не сиволапый мужик…

— Вот и отлично, — прервал его пустотник. — Дам тебе бумагу и карандаш, подробно напишешь, что и в каких пропорциях нужно для удобрений и этого твоего ароматического масла.

Барон лишь покорно кивнул.

Покинув камеру, Лёха сразу увидел ожидающего его Максимилиано.

— Что-то случилось?