— Не сомневаюсь, — вздохнул Стриж, — но проблема в том, что симбионт часто действует через наши желания, усиливая и искажая уже существующее в нас. Так что уже не отличаешь, где твоё, а где чужое.

Нахмурившись, Кадьяк кивнул и вновь посмотрел на одержимого собрата.

— Ка-бар, ты нас слышишь?

— Слышит, — перевёл Лёха рычание одержимого. — Но понимаю его речь только я.

— Ты? — недоверчиво прищурился Харон. — Почему?

То, с какой лёгкостью одним мысленным усилием удалось сменить привычное лицо на чешуйчатую зубастую харю, немного напугало Стрижа. Да и не только его. Стоящий рядом Виго шарахнулся и машинально навёл «птицелов» на внезапно изменившегося командира. Даже привыкшая к подобному Миа дёрнулась.

— Вопрос снят, — произнёс Харон, сохранивший, как и прочие репликанты, внешнюю невозмутимость. — Что говорит Ка-бар?

Вернуть себе эльфийское лицо оказалось куда сложнее, что тоже напрягало. Но сейчас следовало сосредоточиться на разговоре с репликантами.

— Говорит, что эти симбионты вместе с экзоскелетами сделают вас непобедимыми, — перевёл Лёха. — Что вы больше никогда не будете зависеть от помоек и их лицемерных правил.

Заинтересованные выражения лиц репликантов настораживали. Очень настораживали, но дело требовалось довести до конца, каким бы тот ни был.

— Какая разница, просто убивать людей или подпитывать симбионтов их силой? — продолжал озвучивать аргументы одержимого Стриж. — С этой мощью мы можем дать свободу всем братьям, угодивших в рабство даже после смерти.

Кулаки репликантов сжались. Они внимательно слушали Ка-бара.

— Мы выпотрошим тех, кто владеет секретом создания пустотников, и найдём способ оживить всех погибших братьев. А с симбионтами станем практически бессмертными, так что наступит очередь помоек служить нам.

— Где вы возьмёте столько магов для пропитания? — вмешалась в разговор Миа. — Без них симбионты пожрут вас изнутри.

— Помойки быстро и охотно размножаются, — самодовольно оскалился Ка-бар, — а магия часто передаётся потомству. Организуем фермы с нужным поголовьем, будем выращивать пищу, как это принято во всех колониях.

Тиаматцев от такого предложения аж передёрнуло. Максимилиано подался вперёд и выпалил:

— Арес, друг, что ты несёшь? Ты хочешь разводить людей, как скот на убой?

На него уставились чёрные глаза одержимого.

— Очередное лицемерие помоек, — перевёл Лёха, продолжая внимательно следить за репликантами. — Вы уничтожаете целые города и планеты с миллионами гражданских, травите друг друга химическим и биологическим оружием, а потом называете это красивыми и героическими терминами вроде «защиты интересов государства», «освободительной войны», «операции по восстановлению порядка». А когда я говорю о жалких десятках тысяч особей для пропитания нового вида, вы заявляете, что это немыслимо. Помойки — везде помойки.

— Значит, Райну, Робина, Лауру и Дарана тоже на ферму размножаться? Кого сожрёшь первым? — с вызовом спросила Миа.

— Полезных особей можно сохранять, — без намёка на колебания ответил Ка-бар. — Но если будут мешать, станут пищей.

Воцарившуюся после этих слов тишину нарушил голос Харона:

— Мы должны помочь брату.

Остальные репликанты согласно склонили головы, и Стриж начал незаметно поднимать «птицелов», нацеливая тот на крылатые фигуры у решётки. Освободить чудовище он не даст, даже если за это придётся заплатить высокую цену.

— У Ка-бара критический сбой, требующий немедленного устранения, — мрачно продолжил Харон, к величайшему облегчению Лёхи, тут же опустившему «птицелов».

— Согласен, — глухо процедил Явар. — В нормальном состоянии он не стал бы убеждать нас уподобляться дворнягам.

Повернувшись к Стрижу, он подозрительно прищурился.

— Командир, ты позвал нас сюда сообщить об утилизации Ка-бара, или знаешь способ помочь ему?

Остальные репликанты тоже развернулись и внимательно уставились на Лёху.

— Он же не старый боеприпас, чтобы его утилизировать, — несколько охренел от такой постановки вопроса тот. — Будем до последнего искать способ вернуть Аре… Ка-бара в норму.

Явар удовлетворённо кивнул.

— Приказывай. Мы готовы на всё.

Решать судьбу Ареса собрались на лабораторном уровне среди кувезов и причудливых артефактов, назначения большей части которых пустотники пока не знали.

Гюнтер остался внизу, добровольно вызвавшись охранять одержимого, а Виго и Олаво отправили отдыхать.