Голос Арика звучал разочарованно, когда он сказал:

— Мы потеряли невероятную возможность узнать больше о Пентаклях и игре, но вдруг Джеку удастся получить информацию от пленницы.

— Ладно, ладно, поняла. — Я включила микрофон и обратилась к Джеку и Джоулю: — Пожалуйста, будьте осторожны.

— Ouais. Мы просто заглянем туда. Не нужно переживать за старину Джека.

Охотник

Полураздетые мужчины на грязном полу первой камеры жались друг к другу, чтобы согреться. Их было не меньше двадцати — все с явными признаками голода и обморожения.

Большинство выглядели безнадёжно. Некоторые сошли с ума. Они были слишком слабы, чтобы говорить; их потрескавшиеся губы слиплись. Ни воды, ни каких-либо удобств.

— Кайджан, взгляни на тех, что сзади.

Я поднял фонарь. У нескольких были опухшие красные глаза и скрюченные тела. Костоломная лихорадка.

Чума проникла сюда. Этих людей не спасти.

Джоуль натянул балаклаву на рот и нос.

— О, мы в полной заднице!

Я тоже закрыл лицо банданой.

— Надо уходить, Башня. Allons– y.

Мы развернулись к выходу. Как я слышал, заболевание передаётся через кровь. Возможно, по воздуху.

Неудивительно, что Зара и Рихтер сюда не совались. Жертвами чумы особо не полакомишься. Даже Рихтеру, полагаю, не интересно их сжигать.

Неужели вся эта поездка с самого начала была глупой затеей?

Как только мы подошли к ступенькам, сзади из камеры раздался женский голос:

— Подойди ко мне, кайджан.

Я будто погрузился в сонное состояние. Она услышала, как Джоуль назвал меня кайджаном, или узнала мой голос? Что-то в ней казалось знакомым.

Эви спросила:

— Что происходит? Они больны? Джек, уходи оттуда.

Женщина слабо произнесла:

— Числа для тебя. Все для тебя.

Какие числа? Я ничего не мог с собой поделать: развернулся и направился обратно к её камере. Меня тянуло нечто большее, чем желание помочь заточённой женщине.

Эви настаивала:

— Не ходи туда! — У неё перехватило дыхание. — Джексон Дево, ты в своём уме?

Я не хотел, чтобы моя девочка нервничала, но мне нужно было заглянуть в последнюю камеру.

— Со мной всё будет хорошо, bebe. Prend– le aise.

— Джоуль, почему он разговаривает как пьяный? Может, его разум контролируют?

Башня дёрнул меня за руку.

— Мы уходим. Выход в той стороне.

— Иди. Я догоню через минуту.

Я оттолкнул его и пошёл дальше к камерам.

— Прости, Императрица, — заговорил Джоуль в гарнитуру. — Моя задница требует выметаться из чумной тюряги.

Он побежал по лестнице.

Доминия обратился ко мне:

— Смертный, ты ведёшь себя как безумец. Поворачивай назад, сейчас же.

— Да что с тобой, Джек? — закричала Эви. — Кентарх, вытащи его оттуда!

Но Доминия вмешался:

— Колесница, не приближайся к Джеку, пока не пройдёт карантин. Это не твоя миссия.

Кентарх помедлил, но всё же сказал:

— Принято.

— Нееет! — выкрикнула Эви. — Телепортируйся к нему!

Я пробормотал:

— Прости, Эванджелин.

И выключил гарнитуру.

Наконец-то стала видна самая дальняя камера. Женщина средних лет сидела, прислонившись к стене. Потрёпанная одежда обтягивала истощённую фигуру. Волосы сплошь в колтунах. Глаза были налиты кровью, а пальцы изогнуты неестественным образом. Она не переживёт эту ночь. Да что там, ближайший час.

— Кто ты?

— Зови меня Эрем. Ты тот... кого я искала. Кайджан.

Ага.

— Как давно ты заболела, Эрем?

Сколько мне нужно будет просидеть на карантине?

— Без понятия. Гнию в этой... камере уже много месяцев.

Она заразилась уже здесь?

— Зачем им было запирать женщину?

В нашей нынешней суровой реальности женщин не оставляют гнить за решёткой.

— Потому что боялись меня и моих способностей.

— Хах.

Ещё одна сумасшедшая. В постапокалиптическом мире это неудивительно.

Что я вообще тут делаю? Её уже не спасти. Мне надо выйти отсюда, успокоить Эви и сесть на карантин.