Его ладонь покрывали синие пятна, а место укуса почернело.

— Думаешь, началось? — испуганно проговорил Луцык.

— Не знаю. Но рука чертовски болит, да и вообще состояние неважное. Кажется, у меня температура.

— Слушай, а если тебе отрезать руку?

— Ты в своем уме?

— Эшу ведь помогло.

— Кино — это тебе не реальность! Ампутация — серьезная операция, нужны хирургические инструменты, анестезия…

— У нас есть нож…

— Давай не будем экспериментировать.

— А других симптомов у тебя нет?

— Ты хочешь спросить, не тянет ли меня на человечину? Пока нет.

— Ну хоть какой-то позитив.

Кабан сожалеюще вздохнул:

— Хотя возможно, что это всего лишь гангрена.

— Вполне вероятно.

— Ну вообще-то от гангрены тоже умирают. Если мне в ближайшее время не оказать медицинскую помощь, то я, как пить дать, отброшу копыта.

— Прости. Я что-то туплю. Наверное, с перепоя.

— Короче, я в любом случае уже не жилец. Так что к контейнеру пойду один.

— И о чем вы там шушукались? — прозвучал вполне естественный вопрос от Джей.

— Тебе не понравится ответ, — предупредил Луцык.

— А ты все же рискни и скажи.

— Кабан сказал, что «Восход Скайуокера» — отличный фильм.

— Это действительно мерзко. А если серьезно?

— Да так, ни о чем, — выражение лица Луцык стало решительным, он хлопнул в ладоши. — Слушайте все, Кабан идет один. Если кто хочет проститься, велком.

— Ты чего такое несешь?! — взбеленилась Джей.

— Так надо, Джей, — Кабан положил руку ей на плечо.

— Но…

— Никаких «но». Вопрос решен.

— Ка-а-абан!

— Да не волнуйся ты, может, все обойдется.

Она внимательно всмотрелась в лицо Кабана, глаза ее были полны слез:

— Ты очень храбрый!

— Ты мне это еще вчера говорила.

Вдруг Джей впилась ему в губы долгим, совсем не целомудренным поцелуем.

— Если вернешься живым-здоровым, получишь еще, — пообещала она.

Остап крепко облапил идущего навстречу неизвестности друга:

— Возвращайся, Кабан.

К ним подошел Луцык, и троица несколько секунд стояла обнявшись.

Гюрза демонстративно проигнорировала происходящее.

Кабан не взорвался. Его не слопал Годзилла, да и хищное щупальце кракена его не настигло.

В контейнере оказался полный комплект концертной аппаратуры. Пульт, комбики, колонки, две гитары, бас и разобранная ударная установка. Ко всему этому прилагались коробки со шнурами, микрофонами и прочими полезными и нужными штуками. Все вещи были надежно упакованы.

— Ни хрена себе! — воскликнула Джей, увидев все это богатство.

— Как насчет поцелуйчика? — подмигнул ей Кабан, сложил губы уточкой и закрыл глаза.

— Обойдешься!

— Вот и доверяй после этого женщинам!

— Володя, что это? — Гюрза недоуменно рассматривала содержимое контейнера.

— Инструменты.

— Зачем нам инструменты?! Нам нужна еда! А еще мне нужен крем от загара! И зубная паста! И мыло! Я хочу принять ванну, Володя!

— Ополоснись в ручье, — посоветовал Луцык.

— Вода холодная, дебил!

Он хотел было что-то сказать ей в ответку, но быстро передумал.

Певица сразу же распаковала микрофон:

— «Shure SM58-LC». Круто! Отличный микро! Боно из «U2» его очень хвалил!

— «Gort», — прочел надпись на коробке с басухой Кабан. — Это чье производство?

— Вроде бы Южная Корея, — неуверенно сказал Луцык.

— И на хрена нам это барахло? — вопросил Остап.

— Наверное, те, кто нас похитили, хотят, чтобы мы возродили нашу банду, — хихикнула Джей.

— Что еще за банда? — не замедлила поинтересоваться единственная неосведомленная.

— Наша бывшая рок-группа. «Изгои», — ответил Остап.

— Володя, у тебя была своя группа? А почему я не знаю?

— Да какая там группа… так…

— А на чем ты играл?

— На гитаре.

— А мне почему никогда не играл? Я очень люблю гитарную музыку.

Остап смущенно ковырнул землю ногой:

— Мне казалось, что ты больше по русскому рэпу.

Гюрза с вызовом вздернула подбородок: