— Ну да, точно так. Я своими глазами видел, как Николь на спор кулаком отправила в нокаут буйвола.

— А не брешешь?

— Отвечаю.

— Ну надо же! Настоящая Женщина-Халк!

— Кто-кто?

— Здоровенная зеленая баба с сокрушительным ударом и вздорным характером.

— О, это точно про нее! Баба-гром! С ней шутки плохи.

— Николь, кажется, вчера ко мне приставала…

— Это она может. Слаба на выпивку и на передок.

— Если Николь такая сильная, то откуда у нее фингал? Она что, с Кинг-Конгом махалась?

— По пьянке на столб налетела. С ней такое часто случается.

— А с какого перепугу она мои шмотки постирала?

— Николь прачкой работает. Ну и в качестве извинения за вчерашнее.

Непослушными руками Остап застегнул молнию на комбинезоне:

— А ботинки мои где?

— Вон, в углу стоят.

Сфокусировав взгляд, он и в самом деле увидел там свою обувь.

— Ты, кстати, у меня на хате, — гордо сказал Фунт.

— Я так и понял.

— Нравится берлога?

— Просто огонь. Только мебели маловато.

— Люблю, когда места свободного много.

Остап привстал, сделал пару шагов и пошатнулся. Подумав, вновь присел на кровать. Травма вкупе с титаническим похмельем давали о себе знать.

— Что, плохо со вчерашнего? — проницательно заметил урка.

— Очень. Страдаю.

— Так я мигом тебя подлечу! — в руке Фунта, как по волшебству, возникла глиняная поллитровка.

— Э, не, я не опохмеляюсь.

— Да мы по чуть-чуть.

— У меня сотрясение. Врачи запрещают.

— Где ты здесь врачей увидел?

— Мой врач живет вот здесь, — Остап ткнул себя пальцем в лоб. — И он говорит, что при сотрясении пить вредно.

— Умеешь ты словечко завернуть, в натуре. Сразу видно образованного человека с Земли. Давай по маленькой, а?

— Я же ясно сказал, нет.

— Не ради пьянства окаянного, а токмо пользы для! — высокопарно произнес соблазнитель.

Остап посмотрел на бутылку, потом на потолок, на Фунта. Снова на бутылку, опять на потолок, на Фунта. И капитулировал:

— Ну только если по капушке.

— По граммулечке! Заодно и о делах перетрем.

— А посуда есть? Или из горла будем глушить?

— Момент.

Гостеприимный хозяин поставил бутылку на пол, забрался под кровать, откуда вылез, держа в руках две деревянные рюмки и здоровенную картофелину в мундире.

Первая рюмка, как водится, пошла колом. Похмеляющегося чуть не вывернуло наизнанку, кишки словно лавой обожгло.

— Не пошло? — заботливо спросил Фунт, протягивая кусочек картофеля.

Страдалец кивнул и жестом отказался от еды.

— Тогда сразу по второй, чтобы первую протолкнуть! — возвестил урка и вновь наполнил рюмки.

Возражать не было сил. И правильно сделал, что выпил! Вторая залетела соколом.

Он выдохнул, закусил и блаженно сказал:

— Ощущаю себя воскресшим Лазарем.

— Что за чел? Из Маяковки?

— Нет. Из Вифании.

— Это где?

— Далеко.

Фунт начислил по третьей. Но, припомнив о начале беседы, Остап поинтересовался:

— Так что у тебя за дело ко мне?

Собутыльник воровато оглянулся, подошел к двери, закрыл ее на щеколду и, вернувшись, вполголоса проговорил:

— Надо Крота кончать.

От неожиданности Остап закашлялся. А Фунт продолжил:

— Засиделся что-то пахан на своем троне. Пора место молодым уступить.

— А чем тебя Крот не устраивает?

— Тем, что он старый.

— И что с того? Знаешь, как в народе говорят? «Стар да умен — два угодья в нем».

Фунт гордо задрал подбородок, выпятил нижнюю губу, отчего стал похож на одного фотогеничного итальянского диктатора, и, потрясая кулаком, затараторил:

— Алькатрасу нужны перемены! А наш дедуля живет прошлым. Ему главное, чтобы порядок был. Ему чем проще, тем лучше. Это вчерашний день. А нам хочется чего-то большого и светлого, понимаешь?

— Вам — это кому?

— Народу.

— А ты, значит, у нас глас народа?

— Выходит, что так.

— И кто же тебя назначил на эту должность?

— Сам и назначил!

— Лихо!

— Короче, вооружаться надо и идти войной на Маяковку. А как коммуну захватим, пойдем на Дарьяну.

— Дарьяна — это что?

— Еще одно поселение. Тут недалеко.

— Да у тебя прямо наполеоновские планы!

— А то!

— Значит, по-твоему, «большое и светлое» — это война? Захотелось снежок красненьким окропить?