— Нет, это я помню, а вот как в больничку привезли, ну словно срезало. Знаешь, смешно, но мне кажется, я не сам упал, столкнул меня кто-то. Вот если бы Лёнька в это время в другом месте не был, я бы поклялся, что это он меня пихнул.

— Опять коньяк пил? — догадался Парасюк.

— Ну а что делать, взял на свою голову эту занозу, теперь расплачиваюсь. Представляешь, выкатила мне тут, чтобы я ей триста пятьдесят рублей заплатил и билеты взял на поезд, ну который завтра рано утром будет. А я только сейчас об этом вспомнил. Надо будет Грише сказать, пусть с вокзальным начальством устроит.

— Я передам и прослежу, — пообещал Парасюк.

— А что с Минеральными Водами?

— Что с ними?

— Договорился о съёмках?

— Да. Заплатят восемьсот рублей, недели через полторы решили снять парад аэропланов. Готовы отдать наличными червонцами.

— Что за пацан возле тебя вился?

Парасюк побледнел, сжал кулаки.

— Оттуда же, с Минвод, — сказал он, — из комсомольского актива, хотят, чтобы Малиновская у них выступила. Так она уезжает завтра, а они в среду собираются, вечером.

— Про актив ты сам с ней, я, знаешь ли, уже этого дерьма вот как наелся, — Свирский стукнул ребром ладони по шее, скривился от неприятного ощущения в ключице, — согласится, пусть едет куда хочет, а я отношения иметь никакого не хочу. Давай-ка, ты у нас на двух ногах, вон туда подойди, в шкафчике пошарь.

Парасюк тяжело поднялся, распахнул дверцу буфета. Там стояли початая бутылка коньяка и два фужера. Он налил один из них до краёв и одним глотком выпил. Потом взял бутылку, второй фужер, и понёс режиссёру.

Для разговора с Малиновской счетовод выбрал не лучшее время, он надеялся, что после общего застолья в ресторане клуба Карла Маркса Варя будет более сговорчивой, но вышло наоборот. Она пришла только после долгих уговоров, посидела со всеми десять минут, не съев ни кусочка и не выпив ни глотка, а потом ушла. Матвей Лукич выскочил за ней.

— Варвара Степановна, — заюлил он, — вы сегодня божественно играли. Умопомрачительно.

— Да, — Варя озиралась по сторонам, словно надеясь кого-то увидеть, она крепко держала гримёршу Зою за руку, один лишь вид места, где она развлекалась с Фёдором, был ей противен. — Спасибо.

— Прошу вас, останьтесь завтра до вечера, вас хотели бы на выступлении видеть, в Минводах.

— Нет, — Малиновская решительно зашагала в сторону гостиницы, она чуть ли не волокла Зою за собой.

— Но послушайте, — счетовод едва за ней поспевал, он придерживал воротник пиджака рукой, — они хорошо заплатят. Во вторник, а поздним вечером там же идёт поезд из Владикавказа в Москву, я возьму вам синий вагон, отдельное купе.

— Заплатят? — Варя оглянулась через плечо, во взгляде её сквозило сомнение.

— Сто пятьдесят рублей. Варвара Степановна, ну прошу, они требуют только вас.

Вы всё равно собирались уезжать завтра, задержитесь на несколько часов.

— Хорошо, — Малиновская остановилась, строго посмотрела на Парасюка, — но учтите, только завтра, и ни днём позже.

— Клянусь, — Матвей Лукич прижал руки к груди, недовольно глядя на отдыхающих, некоторые узнавали артистку, останавливались и собирались подойти, — поезд по расписанию в десять вечера, выступление в шесть. В три часа дня за вами заедет автомобиль, и доставит прямо до места, а потом оттуда до вокзала. Умоляю, вас очень желают видеть, вы не представляете, как здесь популярны.

— Ну ладно, — Варя смягчилась, — но я вас знаю, Парасюк, небось себе в два раза больше в карман засунете. Двести.

— Да, пусть будет двести, — счетовод вздохнул, сжал в кулаке ворот пиджака, и заспешил обратно, в ресторан.

Глава 14.

Утренняя пробежка началась под неодобрительным взглядом дворника, тот елозил метлой и лопатой по булыжникам, собирая окурки, конские яблоки и редкие опавшие листья. Пожилой мужчина вставал затемно, чтобы успеть убрать улицу до того момента, как на ней появятся спешащие на работу жители, и пустое времяпрепровождение не одобрял. При виде Травина, припустившего куда-то в сторону вокзала, он сплюнул и достал папиросу.

— Все бездельники как бездельники, нажрутся водки и спят до полудня, а этот вон какой борзый, — сказал он себе под нос.

На этот раз Сергей решил посмотреть, что находится на западе, в направлении Кисловодска. Стоило улицам очиститься от суетливых прохожих и праздных отдыхающих, как город предстал перед ним во всей своей красе — вымощенные улицы, складывающиеся в ровный геометрический узор, бульвары, усаженные каштанами, трамвайные пути, которые сходились к вокзалу, помпезные здания, которые почти не затронули революция и гражданская война, галереи с колоннами и вывески модных магазинов. Немного портили впечатление бочки ассенизаторов, но порывистый юго-западный ветер прогонял неприятные запахи в сторону степей. Травин быстро добежал до железнодорожной станции, и остановился на рельсах. Дорога от Минвод до Кисловодска была однопутной, рельсы уложили ещё в прошлом веке на деревянные шпалы с шагом, согласно циркуляру, в шестьдесят два с половиной сантиметра. Молодой человек шагнул сначала на соседнюю шпалу, потом через одну, и побежал, перепрыгивая через две. Темп при такой длине шага был невысокий, едва ли километров восемь в час, Сергей ускорился, теперь, чтобы перепрыгивать через три шпалы на четвёртую, приходилось прилагать усилия, но и скорость возросла. Только один раз ему пришлось остановиться и сойти с пути, пропуская товарный поезд.