Травин закрыл ворота машинально. Так он хотел сделать перед тем, как придушил пузана. Но тот выстрелил, и логичнее было бы оставить ворота нараспашку, чтобы те, кто придёт их искать, увидели, что ушли оба. Он понял это, когда отбежал метров на пятьдесят вглубь территории, но возвращаться уже не стал. Оставалось ещё сорок пять минут, с учётом вот-вот поднявшейся тревоги в три раза меньше. Убегать всегда проще, чем проникать внутрь. То, что кроме Зои, придётся и других пленников спасать, немного усложняло задачу.

Вдоль забора он дошёл до запертого склада, а от него под укрытием деревьев к дому. В окне на первом этаже он увидел троих мужчин, играющих в карты. И это было странно — звук выстрела точно должен был их потревожить. Разгадка пришла почти сразу — на крыльцо вышел массивный, крупнее самого Травина громила, и не торопясь зашагал к воротам. Сергей в свете фонаря хорошо его рассмотрел — молодой парень внешностью напоминал неандертальца. Двигался парень, несмотря на свои габариты, легко, чуть не дойдя до ворот, остановился, зачем-то принюхался, развернул свёрток, и достал лук со стрелами. А потом скользнул в заросли.

— Пижон, — хмыкнул Сергей.

Лук, по его мнению, был неприятным оружием в умелых руках — откуда сделали выстрел, пойди определи, оперённый снаряд прилетает почти бесшумно и за секунду преодолевает семьдесят, а то и сто метров. Однако у него и недостатков хватало, к примеру, звук распространяется в воздухе в три-четыре раза быстрее стрелы, и щелчок тетивы, если к этому готов, можно услышать заранее. Травин мог пойти вслед за парнем, но лучник наверняка знал территорию куда лучше, и находился в знакомом для него окружении.

С этого момента Сергей считал, что его обнаружили, и с ножами лезть против скрывающегося непонятно где верзилы он не собирался. Можно было вернуться и забрать двустволку второго привратника — её Травин не стал далеко выкидывать, прислонил к ограде с внешней стороны. Но если на двоих охранников приходилось два ружья, наверняка они держали ещё одно или два про запас.

Он вернулся к сторожке, и не таясь зашёл внутрь. Так и оказалось — возле стола стоял отличный экземпляр, Винчестер модели 1897 года, причём укороченный окопный вариант. Сергей выщелкнул и заново снарядил магазин, в трубе оказалось всего патрона, снаряженных картечью, но на полке нашлась целая коробка, он взял десяток. А потом, выйдя из домика, два раза выстрелил в ту сторону, куда скрылся лучник, и ещё два — в освещённое окно. На таком расстоянии попасть куда-то точн было сложно, но часть дробин достигла цели, стёкла внесло внутрь, прямо на вскочивших из-за стола мужчин. Раздались вопли, кто-то даже упал, Сергей сомневался, что обездвижил всех троих, приближаться к дому не стал, выбежав из сторожки, тут же бросился бежать вдоль ограды.

Кляйн опустил лук, не ослабляя тетивы, хищно улыбнулся. Раз чужак не стал проникать в дом, а наоборот, побежал вглубь территории, то наверняка он пришёл за кем-то из пленников. За кем-то из ЕГО пленников. Значит, и умрёт он так же, как они, мучительно и медленно, корчась от боли и захлёбываясь в кровавых слезах. Юноша зашагал к птичнику, стараясь не шуметь. Но потом перешёл на быстрый шаг. Возле приземистого здания с плоской крышей стояли двое, один поливал кучу хвороста из стеклянной бутыли, а второй держал наготове разожжённую лучину.

— Вы что делаете, идиоты? — прошипел Кляйн, приблизившись почти вплотную.

Охранники разом ойкнули, один уронил бутылку, пролив часть себе на штаны, а второй — лучину. Прямо в копну хвороста. Кляйн тут же затушил занявшийся огонь подошвой, схватил одного из поджигателей за шкирку.

— Ганс приказал, — прошипел тот, — всех сжечь. Чтобы без следов.

— Он тебе лично приказал?

— Нет, Генриху, а тот уже нам. Сказал, чтобы к полуночи всё полыхало, а потом за пожарными пошлём, и концы в воду.

Юноша отпустил воротник, посмотрел на часы, стрелки показывали без четверти одиннадцать.

— Ждите моей команды, — приказал он.

В комнате с разбитым стеклом никто серьёзно не пострадал. Тот, что считался старшим среди охранников, получил картечиной в руку, ещё одному поцарапало щёку, а третий, который находился ближе всех к окну, от выстрела не пострадал, но когда прыгал под стол, распорол себе осколком ладонь. Все трое быстро пришли в себя, подхватили оружие, порезанный быстро перемотал ладонь вафельным полотенцем, у старшего картечь застряла в мягких тканях, кровь сочилась тонкой струйкой…

— Ты оставайся здесь и следи за окном, а ты бегом к выходу, проверь, что там с Кляйном, — распорядился старший, — я схожу к Гансу.

Он пробежал по коридору, поднялся на второй этаж, свернул в другой коридор, ведущий в флигель, и через минуту уже молотил кулаком по филёнчатой двери.

— Ганс, открой, чтоб тебя. На нас напали.

Ганс не отвечал, тогда старший ударил по двери один раз, второй, отошёл подальше, и с разбегу попытался выломать дверь. Та поддалась только с третьего раза, охранник ввалился в комнату и в растерянности остановился.