— Нет.

— Охотно верю, соврёт — недорого возьмёт. Мерзкий тип, такой за грош душу продаст, но полезный. Наши сотрудники из экономического отдела с ним работают, так сказать, по миру синематографа, ох и клоака получается по его словам, а казалось бы, искусство масс. Да, кстати, хотел предупредить, вы, гражданин, город пока не покидайте, побудьте пока здесь хотя бы несколько дней.

— Конечно, — Травин кивнул, закашлялся, — я на отдыхе ещё целую неделю.

Бушман улыбнулся, показывая, что шутку оценил, подхватил папку и ушёл. Кольцова дождалась, когда дверь за ним закроется, и уселась на тот же стул, упёрла ладони в бёдра.

— Три года назад, когда мы с тобой шайку бандитов ловили, ты тоже был в отпуске, — сказала она. — И тогда ты от меня ничего не скрывал.

— Ты это помнишь? — удивился Сергей.

— Я помню всё, — значительно, с нажимом произнесла Лена, и тут же заговорила о другом. — Бушман о тебе и твоем здесь деле не знает, я сказала, что мы встречались давно, когда ты в уголовном розыске работал, а здесь увиделись случайно на съёмках кинофильма. Пузицкий телеграфировал — в пятницу приезжает человек из их управления, тоже кто-то из бывших, передашь ему Федотова, и можешь быть свободен. Скорее всего, они отдадут контакт местному особому отделу, а те уже решат, стоит ли вообще телеграфистом заниматься, или сосредоточиться на Завадском. А вот к нему тебе приближаться пока нельзя, там какое-то дело затевают, и он может быть вовлечён, мне Шуля сказал.

— Шуля?

— Савелий Бушман, если тебе угодно. Очень приятный и интеллигентный человек, мы с ним идём в театр сегодня, — с вызовом сказала Кольцова, — или ты ревнуешь?

— Безумно. Скажи, на каких местах вы будете сидеть, я в антракте вызову его на дуэль, кто больше пирожных из буфета съест. Только сразу предупреждаю, в этом соревновании у Савелия шансов против меня нет, после вчерашнего уж очень аппетит разыгрался.

Лену его шутка расстроила. Сергей, заметив это, решил исправиться.

— Я, кстати, узнал, кто все эти каверзы на съёмках устраивал, — сказал он.

Кольцова сразу перестала дуться.

— Выкладывай, — приказала она.

— Как мы с тобой думали, главным в этой шайке был Парасюк, он мне сам сказал, а вот Свирского в окно толкал и доски подпилил совсем другой человек.

И Травин рассказал Лене то, что ему самому выдал счетовод этой ночью. Кольцова довольно улыбнулась.

— Вот сволочь, а я подозревала. Тебе не говорила, но подозревала. Все ниточки сходились, ты же как дурак, на других думал. Что будешь делать?

— Уже ничего, наш Матвей Лукич, сама знаешь, сейчас целый роман о своей жизни пишет. Там и этим случаям место найдётся.

Лена задумалась, кивнула.

— Я прослежу, чтобы это мимо Шули не прошло. Между прочим, пока ты знаменитых артисток спасал и в героя играл, за мной кто-то следил.

— Кто?

Женщина достала из сумочки сложенный листок бумаги, протянула Сергею. Тот развернул, на него глядел портрет человека с усиками и сломанным набок носом. Словно живой — даже глаза вроде как блестели.

— Бушману сказала?

— Нет.

— Правильно, иначе спугнёт. Где с ним вечером встречаетесь, перед театром?

— Напротив собора в семь. А что?

— Прослежу за вами. Если этот хмырь объявится, я его срисую.

Хмырь сидел в кооперативной столовой за одним столиком с Марией Брумель. Несмотря на утренний час, он пил пиво, заедая раковыми шейками и солёным кренделем. Молодая женщина перекладывала в тарелке еду с одного края на другой и обратно, она немного нервничала.

— Лившиц телеграфировал, что груз уже в вагоне на станции, — говорила Мурочка, — что, если всё сорвётся? Поезд будет здесь во вторник, ещё целых два дня, и всякое может случиться. Ты проследил за этой женщиной, которая приходила к Завадскому?

Василий Брумель увидел Сергея и Лену случайно — он раз в два-три дня проведывал ветеринара и отчитывался о своей боевой группе, держа того в тонусе. Обычно он приходил к четырём часам, но в этот раз решил появиться пораньше, и чуть было не столкнулся с молодыми людьми, спускающимися с крыльца флигеля. Брумель почти потерял их на трамвайной остановке, но вовремя поймал извозчика, и обнаружил в шашлычной на Советском проспекте. Пара разделилась, Василий выбрал женщину, и не прогадал — та зашла в подъезд дома, который занимал Терский окротдел ГПУ. Мужчина подождал, пока незнакомка выйдет, и проследил её до гостиницы, а дальше следовал за ней по пятам. Дать себя обнаружить ему показалось забавным, женщина нервничала, искала его лицо в толпе. С Травиным она больше не встречалась, зато в дом напротив собора наведывалась ещё два раза.

— Да, она точно из ГПУ, два раза заходила в дом напротив собора, и якшается с кем-то из тамошних обитателей. Ты бы узнала у Плоткина, кто она.

— Завадский же сказал — журналистка из Москвы по фамилии Кольцова. Это хорошо, что она сексот, значит, о Завадском узнают не только от нас, но и от неё. Сейчас, братец, важно, чтобы никаких случайностей не вышло. Плоткин утром, сволочь, меня чуть не изнасиловал, кто-то запросил мои документы из милиции, ну по тому делу, ты помнишь. Хорошо он папку перехватил, обещал, что до пятницы не вернёт. А в четверг я должна буду сделать всё, о чём этот слизняк попросит.