Впрочем, возможности проверить на прочность наши костюмы я капитану не дал. Охранник проявлял ненужную гуманность и ждал, пока эвакуируются гражданские специалисты. Собственно, они закрывали нас от него. Но у капитана не было реактивного ранца, а у меня был. Я поднялся над землей на метр и выпустил в капитана сеть. Он не успел среагировать и кулем свалился на пол. Вместе с винтовкой, которая оказалась наглухо к нему примотана. Неудобная поза, да что поделать! На войне как на войне.

Мой напарник сбросил бесполезный реактивный ранец и с винтовкой наперевес побежал по освободившемуся коридору. Я помчался следом. С картой сверяться было некогда. Оставалось надеяться, что Вороненко знает, что делает.

Мы ворвались в зал, полный компьютерной техники, мониторов и пультов управления. Винтовая лесенка уводила вверх, словно бы в купол обсерватории. Но я изучал чертежи и голограммы станции, а потому знал, что там были установлены вовсе не телескопы, а крупнокалиберные пулеметы.

– Станция захвачена! – объявил я.

Светловолосый молодой человек, вооруженный только револьвером, обернулся и поднял оружие. Стрелять он, однако же, не стал. Оказался умнее своих коллег.

– Лечь на пол, лицом вниз! – приказал Вороненко, грозно поводя стволом винтовки из стороны в сторону.

Двое защитников станции беспрекословно выполнили команду. Русоволосый уронил револьвер на пол и на чистом русском языке спросил:

– Что вы от нас хотите?

Мне было недосуг вступать с ним в прения. Помешать нам парень все равно не мог. Я выстрелил в него из сеткоулавливателя и взбежал по лестнице – туда, где были установлены электромагнитные пулеметы.

Рыжий мужчина лет сорока обстреливал террористов, которые пролезли на территорию станции через большую дыру в ограждающей стене. Он не давал им подняться из-за бронетранспортера, который дымился примерно посередине между стеной и лесом. Не иначе, бронетранспортер подорвали ракетой. А с разных сторон к бронетранспортеру подбирались охранники. Часть из них – в бронекостюмах. Но несколько человек были без снаряжения, с легким оружием и представляли для своих товарищей скорее обузу, чем помощь.

Один джип стоял на границе с внутренней лесополосой, другой дымился за территорией станции – террористы его подбили. Вороненко вовремя предупредил Смита. Не завяжи охрана бой, боевики могли бы подойти вплотную к станции.

Первая мысль – приказать пулеметчику лечь на пол. Но зачем? Он делал то, что нужно было и мне, и наверняка умел стрелять из своего пулемета лучше меня. К тому же у меня имелись другие дела.

– Продолжать огонь, – приказал я ему.

– Don't understand, – сквозь зубы бросил рыжий.

Стало быть, американец. Ну, по-английски я говорил, правда, не очень хорошо. Да что мне с ним разговаривать? Пусть работает.

Американец тем временем на мгновение обернулся и понял, что я за птица. После чего бросил пулемет и поднял руки.

– Огонь! – приказал ему я. – Не давай им подняться! Do not stay! Continue to shoot!

– Сдаюссь, – объявил американец уже по-русски, но с сильным акцентом.

– Я не из той группы, – попытался объяснить я.

Впрочем, по-русски он не понимал, а английские слова для такой сложной фразы вылетели у меня из головы. Нет, я помнил, конечно, что группа по-английски звучит так же, как и по-русски – group. Но с местоимениями, глаголами и их спряжениями не мог сейчас справиться.

В это время по лестнице поднялся Вороненко. Он встал к орудиям и объявил:

– Я тренировался управляться со здешней техникой. Вяжи американцев и захватывай пульт управления станцией!

Пулемет заработал вновь, поддерживая не слишком решительных охранников, предпочитавших стрелять с земли, и начавшие вылезать из-за бронетранспортера террористы попрятались обратно. Однократное попадание не могло сильно повредить их бронекостюмам, но очереди из крупнокалиберного пулемета личная броня не выдержит – для этого ее нужно сделать неподъемной.

Мне некогда было возиться с веревками, поэтому я выстрелил во всех трех охранников из сеткоулавливателя, вспоминая, на сколько еще хватит обоймы. И ворвался в большой зал по соседству с главным постом охраны.

Там около приборов замерли седовласый мужчина лет шестидесяти и молодой парень, которого я в другом месте принял бы за студента.

– Не беспокойтесь, я не причиню вам зла! – с порога объявил я.

– Зачем же тогда вы врываетесь сюда с оружием? – с легким акцентом спросил пожилой мужчина.

– Чтобы предотвратить большую беду, – уже спокойно ответил я.

Профессор Романов и его ассистент, Дима Кожухов, остались на посту, когда остальные работники, обслуживающие термоядерный реактор, разбежались как крысы. Хорошо, что нашлось хотя бы два сознательных человека. Гражданина, как называли всех в современном обществе. Без ученых обилие пультов управления, мониторов, датчиков и прочих сигнальных и управляющих систем привело бы меня в глубокое уныние. Одно дело – современная винтовка, другое – ядерный реактор. Мы ведь не хотели остановить станцию…