Гранатомет я пробовать не стал. Слишком шумно и заметно. Да и пускать его в ход я собирался только в крайнем случае.

Шашек направленного взрыва мне положили мало, и я тщательно осмотрел все. Из шести две были одного вида, четыре – другого. Разница была заметна по цвету взрывчатки и форме взрывателей. Но маркировка на шашках, бумажные наклейки с номером партии и адресом завода о различиях не сообщали. Это меня насторожило.

Прихватив с собой винтовку и гранатомет, а также все шашки, я отстегнул тяжелый реактивный ранец и зашагал на восток, в глубь тайги. Мне нужен был сеанс радиосвязи и выход в Интернет.

Отойдя от реки на полтора километра, я остановился, Если меня засекут, вряд ли у кого-то возникнет подозрение, что я путешествую на плоту. Надо быть большим энтузиастом, чтобы в век победивших информационных технологий шагать больше километра для выхода на связь. Я-то как раз и был энтузиастом. Но откуда электронным шпионам об этом знать?

Для выхода в Сеть воспользовался старым телефоном. Пусть мои наниматели погадают, зачем я ушел в сторону от реки. Это доставит им несколько неприятных минут – если они за мной следят.

В Интернете я заказал подробнейшее описание шашек направленного взрыва с маркировкой, идентичной имеющейся на шашках. Ответ пришел через минуту. Четыре шашки полностью соответствовали стандарту. Две, в пакете лежавшие внизу, под описание не подходили.

Я отключил телефон и зашагал в сторону от того места, с которого устанавливал связь. В южном направлении, прочь от Печоры и ГигаТЭЦ. То что подложили мне «соратники», не было шашками направленного взрыва. И они надеялись, что я вообще не доберусь до дна мешочка, где хранились эти две шашки. А вот что они собой представляли?

Вернувшись на юг метров на восемьсот, я подключил компьютер к купленному в Усть-Щугоре телефону и опять обратился к Интернету. С помощью встроенного в телефон сканера загрузил в оперативную память компьютера анализ внешнего вида шашек и попросил поисковый сервер выяснить, что это такое. Указав, естественно, что приоритетное направление поиска – взрывотехника и смежные области, а также радиоэлектроника. Не исключено, что мнимые шашки – хитроумные системы слежения.

Однозначного ответа компьютер не дал. То есть изделий с такими параметрами на земле не выпускалось, и соответствующей маркировки они не имели. Но умная машина сделала даже больше, чем я просил. Она разделила картинку, проанализировала части отдельно и сообщила, что утолщение на конце шашки соответствует параметрам дистанционных радиодетонаторов сверхдальнего радиуса действия. Детали были запрещены международной конвенцией как опасные, так как подрыв мощных зарядов с их помощью можно было осуществлять на расстоянии до тысячи километров. Материал же, из которого были изготовлены сами шашки, компьютер определил как димлетид – взрывчатое вещество последнего поколения, грамм которого имел взрывную мощность, эквивалентную тремстам граммам тротила.

Если учесть, что шашки весили граммов по четыреста, выходило, что оба заряда соответствовали взрывной мощи в двести сорок килограммов тротила. Более чем достаточно, чтобы превратить в мелкий щебень многоэтажный дом. Да и заложи я их под ограждающую стену ГигаТЭЦ – самому мало не покажется. Впрочем, радиодетонаторы вряд ли сработали бы по моей команде. Их собирались активировать откуда-то издалека. Интересно, в случае моего провала или когда я доберусь до станции? Вопрос немаловажный с точки зрения этики, хотя мне, боюсь, было бы все равно…

Первое желание – выбросить шашки прямо здесь, посреди леса. Двести сорок килограммов тротила! Их и в руки брать страшно. Но если кто-то засек мой выход на связь с этой точки и пошлет группу проверить место, он сможет обнаружить взрывчатку. И тогда меня начнут искать с собаками. Да и террористы, поняв, что их план раскрыт и не осуществится, тоже могут устроить какую-нибудь пакость. Лучше оставить всех в приятном неведении.

Я сложил шашки обратно в мешок, только не соответствующие маркировке положил на этот раз сверху. И вызвал Буравчика.

Хакер выглядел невыспавшимся, но довольным.

– Места выхода в свет твоего друга отследил, – сообщил он. – Он не лох, сразу видно. С золотой карточки твоей купил мелкие, безличные. И пользуется в основном ими. Но, поскольку данные твоей карточки, кроме пароля для снятия денег, у меня есть, я смог отследить параметры всех «безличек». Правительство не сможет – оно ведь не знает, от какой карточки информацию требовать. По всей Москве и Подмосковью товарищ твой засветился. Где – говорить тебе не буду, хоть канал и защищенный. С Лизой еще не разговаривал. Поговорю в ближайшее время, не беспокойся. Товарищи твои не узнают.

– Переведи ей тысяч пять на счет, – попросил я. – Вдруг деньги понадобятся?

– Сам не хочешь?

– Опасаюсь.

– Ладно.

Я скинул Буравчику пять тысяч сто рублей и отключился. Осталось написать послание самому себе. Минут за двадцать я набросал нейтральный, но доходчивый текст и отправил его под грифом «срочно» на почтовый ящик Каркунова. И двинулся обратно – к тому месту, где оставил плот и свои вещи.

Отчалив, я принялся постепенно избавляться от ненужных вещей. Проплыв километр, вывел плот на середину реки и опустил в воду первую шашку с димлетидом. Если террористы решат ее активировать, рыбы погибнет порядочно. Даже небольшое озеро может появиться. А уж глубокий омут – наверняка. Но люди, скорее всего, не пострадают. Крайне маловероятно, что кто-то будет проплывать по реке в этом месте в момент взрыва.