Но желающих помериться силушкой более не находилось.

— Кто в своём уме выйдет против этого чудовища?! Ну кроме сбрендившего Будислава, конечно… Слышали, что сделал Могута на той неделе с четырьмя пришлыми, кто выходил против него по очереди? Всех унесли под руки, а одного так и вовсе за ноги уволокли!..

— Да-да, эка зверь какой, глянь на него! Покалечить человека ему раз плюнуть…

— Да уж!.. Скольких он переломал уже… Дураков больше нет!

— Ну же! — глашатай не унимался. — Хоть один найдётся, кто рискнёт?! Пятнадцать золотых монет, как-никак! Целое состояние! Выиграете — и они ваши! А ещё титул победителя самого Могуты! Ваши женщины и дети будут гордиться вами…

— Или оплакивать нас на наших же похоронах, что более вероятно, — съязвили опять из толпы.

— Как же мерзко ты орёшь, плешивый ослик, — сквозь толпу зевак к живому рингу вышел Ратибор.

Как стремительно летящая под сильными порывами ветра ладья рассекает волны морские, так же он прошёл сквозь расступившееся перед ним скопище людей и встал напротив местного чемпиона. Ростом они оказались примерно равны, но Ратибор был чуть шире в плечах и талии да покряжистее. Вся его фигура из-за этого уступала по красоте пропорционально сложённому голому торсу противника, но была явно мощнее.

— Это я плешивый ослик? — Кропан обиженно заморгал, но, быстро взглянув на Ратибора, оценил по достоинству его впечатляющую стать и довольно хмыкнул, бросив взгляд уже на Могуту:

— Похоже, у тебя наконец-то достойный противник объявился!

— Как звать-то тебя, чужак? — Кропан обернулся к рыжему гиганту.

— С утра проснулся Ратибором, — ответил тот.

Могута тоже оценил размеры своего нового оппонента и несколько растерялся. Он привык, что соперники обычно меньше его, а тут боец, стоящий напротив, ещё и потяжелее будет! Впрочем, он быстро взял себя в руки и натужно расхохотался:

— Наконец-то! Давно я ждал такого! Эй, здоровяк, надеюсь, ты не только плугом в поле пахать умеешь?

— Мы сейчас как раз посмотрим, павлин ты лысый, кто из нас чего умеет! — Ратибор за словом в карман никогда не лез. Могута же чуть ли не подпрыгнул при этих словах, как будто его только что кольнули чем-то острым в причинное место, и, недобро прищурясь, уже молча разглядывал своего нового противника.

Народ восхищённо таращился на обоих богатырей и активно делал ставки.

— Правило у нас, как вы, надеюсь, знаете, только одно, — Кропан говорил визгливо, одновременно обращаясь как к Ратибору с Могутой, так и к окружающим их зевакам. — Нет никаких правил!

Толпа одобрительно загудела, предвкушая интересный бой.

— Ну, если не считать того, что запрещено любое оружие! Поединок идёт только врукопашную, без всяких посторонних предметов вроде ножей, мечей, булыжников, топоров, булав, луков с арбалетами да осадных машин с таранами! Ну и так далее!

Кропан повернулся к Ратибору:

— Тебя это устраивает, медвежонок?

— Вполне, — рыжеволосый исполин утвердительно кивнул.

— Вот и прекрасно! — глашатай неприятно улыбнулся и тут же спросил Ратибора шёпотом: — Хоронить-то тебя есть кому, если что?

После чего, не дожидаясь ответа, продолжил уже громко, явно играя на собравшуюся публику:

— Меня зовут Кропан, и я буду тем, кто объявит победителя этого великого поединка! Делаем ставки, люди честные! Чую я, ждёт нас бой интересный на этот раз! — громогласно провозгласил он.

Разгорячённая публика ответила ему радостным рёвом.

Ратибор и Могута встали друг напротив друга. Оба могучего телосложения. Примерно одного роста, косая сажень в плечах. Могута был раздет до пояса, в одних штанах да сапогах. Ратибор стянул с себя рубаху. Толпа зевак восхищённо ахнула. Да, пожалуй, не встречали они ещё такого воина в своих краях! Весь в шрамах, старых и относительно новых, этот рыжий великан, несмотря на молодость, явно уже порядочно в жизни повидал и во многих передрягах побывал! Огромные мускулы лениво перекатывались под опалённой солнцем загорелой кожей пришлого богатыря. Ни грамма лишнего жира; первобытной, дикой мощью веяло от этого витязя. Ратибор был именно что толще в кости и помассивнее, без видимой жировой прослойки, в то время как у Могуты небольшой жирок всё же присутствовал. Мнения о победителе в толпе разделились; возникли жаркие споры.

— Готовы ли наши бойцы к зарубе?! — Кропан аж весь светился от предвкушения, видя настроение толпы и чувствуя, что куш сейчас будет знатный.

У Могуты осечек не случалось. Лишь однажды он проиграл в упорном поединке. Но это произошло уже давненько, лет семь-восемь назад, да и противостоял ему сам Светозар, непобедимый и всеми уважаемый начальник городской стражи Орёлграда, а по совместительству заодно и личной охраны самого князя Изяслава. Но после того случая ни одного поражения вот уже несколько лет у Могуты не было! Поэтому, несмотря на внушительные размеры рыжего здоровяка, глашатай не особо волновался за исход боя и предвкушал хорошую прибыль по итогам схватки, так как сам всегда всё до последней монеты ставил на Могуту.

— Да, — Ратибор кивнул.

— Готов! — Могута вновь самоуверенно улыбался, глядя на своего оппонента.

— Ну что ж, ставки сделаны! Раз бойцы готовы, не будем тянуть! Раз, два, три, бой! — Кропан дал отмашку о начале поединка.

Могута опять широко улыбнулся и протянул Ратибору свою лапу для рукопожатия. Тот простодушно пожал её, и тут же местный чемпион за руку дёрнул его на себя и ловко поднырнул под рыжего исполина, легко закинув того себе на плечи. Не ожидавший такой подлости, Ратибор попытался в ответ обхватить лысого громилу, но его длань лишь соскользнула по обильно намазанному медвежьим жиром торсу соперника. В тот же миг Могута поднял молодого богатыря и со всего маху бросил его о булыжную мостовую. Это было жёсткое падение. Ратибор потряс головой, приподнялся на локтях и попытался встать, но оппонент оказался тут как тут. Могута налетел на пытающегося подняться противника и со всей силы начал бить его ногами под рёбра. Раз, ещё, ещё, ещё… А после подпрыгнул и опустился всем весом, со всего размаха, подошвой стопы на лицо Ратибора, которое тот ненароком повернул к своему сопернику. Удар получился страшной силы! Рыжеволосый гигант впечатался физиономией в мостовую. После такого не встают! Обычные люди, по крайней мере, точно не встают…