— Я сам кому угодно худо сделаю, — Ратибор заметно повеселел. — А за предостережение благодарю. Любопытно… Из ватаги Зайца, значит, наш паршивец… Ну-ну! А чего это ты мне помочь решил, добрая душа? Надеешься, что выигрыш свой не заберу?

— Да жаль будет, коли такого бойца закопают на заднем дворе «Хромой лошади». Говорят, сзади харчевни той могила братская, безымянная. Постоянно пополняется… — Кропан многозначительно взглянул на собеседника, но это не произвело на того никакого впечатления.

— Это мы ещё поглядим, кто кого и где закопает, — Ратибор весело смотрел на глашатая. — Ждан Заяц-то там сейчас, поди?

— Ну а где ж ему ещё быть? — Кропан обречённо достал увесистый мешочек с золотом и отдал его победителю. — Твой выигрыш. А Заяц, как паук, оплёл своими сетями весь город и его окрестности. А центр его паутины — в «Хромой лошади». Он там чуть ли не живёт! А может, и живёт, кто же его знает…

Тут Кропан осёкся и испуганно огляделся по сторонам:

— Я и так тебе много сейчас наплёл! Больше, чем ты должен знать, воин! Ну а что дальше делать, уж решать только тебе…

— Как к «Хромой лошади»-то пройти, говоришь? — Ратибор вопросительно уставился на Кропана.

— А я и не говорил! А ты, видно, смерти ищешь?! Ну да ладно, дело твоё. Переходишь, значит, через площадь, и вон там, напротив, переулок будет. Ну, чуть левее, видишь? Найдёшь, в общем. Хромой переулок он называется, не заблудишься. Ну и до конца по нему! Так и выйдете… к своим могилам… — Кропан жалостливо посмотрел на подошедших и вставших возле Ратибора Мирослава с Яромиром, отстегнул последнему от своего пояса ещё один объёмный мешочек и принялся раздавать долги выстроившимся в длинную очередь тем радостным зевакам, кто ставил на рыжего великана.

— Побирушкой меня сделали, изверги!.. Я разорён… — начал причитать при этом горестно Кропан.

— Не в деньгах счастье! Бывай, — Ратибор развернулся и наткнулся на осуждающие взгляды своих друзей.

— Что?! — воскликнул он недовольно.

— Долго возился, — только и сказал Яромир, кивнув на лежащего Могуту, который так и не очухался до сих пор. Потом сунул своему товарищу его дорожный мешок, старушку секиру да бурдюк с водой. — Пошли, мы не развлекаться сюда приехали.

Яромир развернулся и потопал сквозь толпу в сторону княжьего дворца.

— «Долго возился», — передразнил его Ратибор, скорчив забавную гримасу на лице, что выглядело весьма комично.

— Тьфу на тебя, чтоб ты на нужнике просидел до рассвета, — пробурчал он уже негромко.

Мирослав посмотрел на него осуждающе:

— Негоже друзьям таких пакостей желать, Рат! Стыдись! — после чего развернулся и пошёл вслед за Яромиром.

— Догоняй, медвежонок! — бросил он через плечо.

Ратибор не спеша отхлебнул из меха, прополоскал рот, сплюнул на мостовую воду вместе с кровью, которая всё текла из разбитой губы от прилетевшей ему в лицо ноги Могуты, после чего осушил уже полбурдюка, сделав несколько могучих глотков водицы, и помчался догонять своих приятелей. Нагнав их посреди толпы горожан и схватив за плечи, слегка развернул к себе:

— Не серчайте, други! Отвлёкся малость… Вы же знаете, страсть как не люблю всяких чемпионов! Так и тянет им по лысине дать. Ну а что мы решили, к Изяславу идём сейчас или, может, всё-таки в «Хромую лошадь» заглянем сначала?

Друзья только собрались ответить ему, как рядом с ними раздался тихий, но твёрдый, уверенный голос:

— Лучше, конечно, сначала в «Хромую лошадь…»

Воины мигом оглянулись на говорившего. Был он средних лет, щупленький и невысокого роста. Одет в видавший виды плащ с капюшоном, неприметную рубаху да потёртые шаровары с лаптями. На его овальном лице выделялись широкий лоб, свидетельствующий о наличии живого ума, да бегающие глаза-щёлочки, с интересом рассматривающие троих витязей.

— Ты ещё кто такой? — Ратибор нахмурился и лениво протянул длань, чтобы схватить неожиданного собеседника за ворот. Но тот ловко увернулся от медвежьей хватки рыжеволосого великана лишь затем, чтобы угодить в стальные руки Яромира. Тот оказался расторопнее своего друга и успел поймать говорившего за шиворот.

— Отвечай на вопрос, пока мы из тебя душу тут не вытрясли! — Ратибор был в своём репертуаре.

— Отпустите меня, пока я не закричал! Сбежится городская стража, а оно вам надо, так в гости-то захаживать? Всё ведь можно обсудить без рукоприкладства! — говоривший успокоился и перестал трепыхаться. В голосе его сквозили твёрдость и уверенность. Этот человек явно привык повелевать людьми.

— Отпусти его, Яр, — Мирослав положил руку на плечо Яромира, — я припоминаю эту рожу! Он из свиты Изяслава. Насколько помнится, особо приближённый к телу его величества, так сказать. Видел его в прошлый визит, когда Изя к нам в гости пожаловал… Помнишь, примерно полтора года назад, когда ещё знатную охоту устроили в честь его приезда? Был с владыкой Орёлграда и этот неприметный непоседа…

— Это не в тот ли самый визит, когда ты охмурил прибывшую с Изяславом Верею, младшую сестрёнку князя? — Ратибор задорно покосился на покрасневшего Мирослава. — Хорошо, что Изя отходчив, а то так пришёл бы конец нашей дружбе с орлятами… Сколько ей тогда стукнуло-то? Семнадцатую весну-то хоть уже отпраздновала?