Ждан Заяц сам в бой не лез, а маячил сзади и подбадривал своих, громко повизгивая:

— Навались, коряги паршивые, их ведь трое всего! — выкрикивал он свои ободряющие лозунги. — Горсть злата и бочку медовухи тому, кто завалит вон того, самого здорового!

Могута пока тоже в драку не лез. С лютой ненавистью он наблюдал за Ратибором и, осторожно ступая, шаг за шагом старался подобраться к нему как можно более незаметно. Но в последний момент нервы его не выдержали и терпение лопнуло. Он вскочил на ближайший стол и с разбегу прыгнул сверху на спину рыжебородого гиганта, надеясь сбить его с ног массой своего тела. Это было глупо. Ратибор краем глаза увидел этот манёвр и в самый последний момент быстро развернулся да и просто поймал летящего на него сверху Могуту своими могучими лапищами, одной рукой крепко схватив того за глотку, а другой за промежность. После чего со всего маху опустил тело Могуты об этот же самый стол, с которого тот только что сиганул, расколошматив его в щепки. Но этого Ратибору показалось мало. Шустро сграбастав с пола за щиколотку слабо уже сопротивляющегося противника, рыжеволосый великан раскрутил местного чемпиона вокруг своей оси, попутно уложив его телом несколько лиходеев, и, как будто из пращи, слегка раскачавшись, запустил потрясённого Могуту в ближайшее оконце «Хромой лошади», которое было закрыто старыми, но всё ещё крепкими дубовыми ставнями и находилось метрах в трёх от Ратибора. Что и говорить, бросок выдался впечатляющим: Могута полетел головой вперёд и вдребезги разнёс своим лысым черепом тяжёлые дубовые створки вместе с самим окном, после чего затих где-то на улице, более не подавая признаков жизни. Шея его была неестественно свёрнута. На этом, похоже, жизненный путь Могуты-чемпиона бесславно завершился.

Разбойники же в корчме на несколько секунд застыли в изумлении. Такого они никогда не видели! Вот это мощь! Наконец, опомнившись, несколько человек схватили длинную дубовую скамью, стоявшую у одной из стен таверны, выставили её перед собой, аки таран, и бросились на молодого богатыря, надеясь либо сбить, либо хотя бы прижать того к стене. Ох, и зря они это сделали! С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть гранитную скалу с места! Всего на шаг Ратибор отступил, и то лишь для того, чтобы ухватиться за лавку половчее, после чего двумя могучими рывками вырвал оную из рук душегубов, вцепился в неё поудобнее и принялся крушить импровизированной дубиной вражин направо и налево, как косой сметая новым оружием разбегающихся в панике разбойничков со своего пути.

На Яромире в этот момент повисли трое. Быстро стряхнув их с себя, он ударом ноги размозжил одному из упавших череп. Второй успел вскочить, но тут же получил сокрушительный удар кулаком в живот, после чего согнулся задыхаясь; Яромир быстро взял его за волосы и всадил со всей силы своё правое колено в лицо бедолаге. Раздался хруст сломанной лицевой кости, брызнула кровь ручьём, и боец, уже без сознания, медленно завалился ничком в лужу собственной крови, хлеставшей у него из сломанного страшным ударом носа. Но ещё до того как он упал, Яромир взял третьего, пытавшегося уползти куда-то на карачках противника одной рукой за шкирку, а другой за пояс да запустил его с невероятной силой прямо в каменную стену харчевни, что была от них недалече. Опять раздался хруст ломающихся костей, разбойник сполз по стене и затих в неестественном положении. Яромир же планомерно стал продвигаться вперёд, к Ждану Зайцу, снося мощными ударами любого, кто вставал у него на пути. И вот он оказался прямо перед главарём, уложив последнего бандита, что вырос у него на дороге, просто свернув ему шею одним быстрым движением своих могучих рук. Испуганный взгляд Ждана Зайца выражал массу эмоций: гнев, удивление, смятение и ужас поочерёдно сменяли друг друга. Он остался один на один с находившимся перед ним мрачным богатырём; помочь уже было некому, ибо вся его оставшаяся стоять на ногах ватага, человек пятнадцать всего, оказалась очень занята, пытаясь спастись от крушащего всё на своём пути Ратибора с дубовой лавкой наперевес, которая поистине стала грозным оружием в лапах рыжеволосого гиганта.

Яромир пошёл на Ждана. Тот, хоть и являлся последним подлецом и негодяем, но всё же трусом не был и волей обладал изрядной. Взяв себя в руки и не тронув свою украшенную драгоценными каменьями саблю, больше подходившую для какого-нибудь парада, чем для реального боя, он достал из-за пояса старый проверенный нож и бросился на Яромира. Сколько потасовок атаман пережил, скольких людей отправил на тот свет этим ножом! Удар чуть сбоку, снизу вверх, резкий и стремительный, был рассчитан на то, что нож вонзится в шею Яромиру и бой будет закончен тут же. Да вот только не учёл Ждан по прозвищу Заяц одного: несмотря на свои внушительные габариты, Яромир так же, как и Ратибор с Мирославом, обладал прекрасной реакцией. Недаром они втроём с детства постоянно упражнялись в стрельбе из лука, пуская друг в друга стрелы с тупыми наконечниками.

Яромир поймал на лету Ждана Зайца за кисть с тесаком и сильно её сжал. Раздался глухой хруст, вожак разбойников вскрикнул от пронзившей его боли и инстинктивно выпустил из сломанной длани нож, который на лету подхватила вторая рука Яромира, с ходу молниеносно всадив лезвие снизу вверх в кадык оппонента. Тот умер мгновенно, ещё до того, как его обмякшее тело медленно опустилось на пол таверны. Так и не закрывшиеся после смерти глаза Ждана не выражали ничего, кроме безмерного удивления.

Оставшиеся лиходеи на несколько секунд замерли; смерть главаря выбила их из колеи и сильно ошарашила. Но тут же раздалась отборная брань, и остановившиеся было бандиты кинулись к своему оружию. Шутки кончились. Последнему десятку головорезов, ещё находившемуся на ногах, стало ясно, какую чудовищную ошибку они совершили, решив потягаться с тремя гостями врукопашную.

Похватав кому что под руку попалось, свои (аль чужие) палаши да кинжалы, они бросились на того, кто стоял ближе всех, то есть на Ратибора. Но тот, явно войдя во вкус, мигом уложил первых двух негодяев, орудуя лавкой, как добротной дубовой дубиной. Разбойники попятились, а первый их ряд развернулся копчиком к рыжеволосому исполину, пытаясь лихорадочно дать стрекача. Но было поздно — скамья тут же опустилась им на спины, уложив ещё парочку джентльменов удачи, и наконец разлетелась в щепки.

— Смотрите, уроды, что вы натворили! — пробасил довольным голосом Ратибор. — Такую лавку мне поломали, тупые мокрицы… Ну ничего, я сейчас отомщу за неё люто! — с этими словами молодой богатырь взял подвернувшийся ему под руку стул и со всей дури запустил его в ближайшего противника. Табурет, пущенный, как из пращи, описал короткую дугу и снёс ещё одного разбойника. Оставшиеся пять злодеев, выставив перед собой мечи да ножи, застыли в замешательстве, не зная, что делать, и зря: перед ними возник Мирослав, тоже взявший в руки оба своих клинка. Короткая схватка, лязг стали о сталь — и ещё двое горе-вояк рухнули, окровавленные, на пол. Привыкшие обирать, грабить более слабых, обычно не способных дать достойного отпора простых людей, бандиты совершенно растерялись и не знали, что делать, когда напротив них оказались профессиональные, хладнокровные, опытные воины, как раз привычные к неравным боям и превосходящему их количественно противнику. Следующего разбойника уложила массивная глиняная кружка, метко пущенная Яромиром точно в ряху незадачливому бойцу. Оставшиеся двое лиходеев затравленно переглянулись между собой и, как по команде, бросились опрометью к выходу. Но уйти повезло только одному; он пулей вылетел наружу и кинулся наутёк. Второму же сбежать не удалось — Ратибор продолжал свои эксперименты по использованию тяжёлой мебели в качестве оружия. На этот раз он так пнул ногой по лежащему на боку столу, что тот просто припечатал входную дверь таверны, а заодно и неудачливого злодея к этой самой двери.

Схватка была окончена. «Хромая лошадь» представляла собой настоящее поле брани, на котором остались лежать четыре десятка разбойников. Кто-то корчился, стонал и полз, волоча за собой сломанную руку или ногу. Но большинство находилось либо в отключке, либо уже на том свете.

— Ха! Клянусь бородой Сварога, это была неплохая заварушка! — прорычал довольный Ратибор. — Жаль только, что она закончилась, — разочарованно добавил он. После чего подошёл к одному из негодяев, который сидел у стены и пытался понять, куда делись его передние зубы, да пнул того несильно ногой.