На полу толстые ковры. На окнах тяжёлые шторы. На столе различные приспособления — на тот случай, если клиент предпочитает нетрадиционные плотские утехи.

Девица с пепельными, как у Лейзы, волосами и серыми глазами притронулась к застёжке под горлом Киарана, намереваясь снять с него плащ.

— Я сам, — сказал он.

Отступив на шаг, девица обнажила стройное и на вид вкусное тело:

— Как вы хотите начать? Сзади, спереди или в рот?

Жалкое подобие… Киаран оборвал себя на середине мысли. В этом бесстыдном месте нельзя даже в уме называть имя той, чей образ он носил в своём сердце.

— Ложись.

Маня похотливым взглядом, девица легла на кровать и, раздвинув ноги, выставила на обозрение половые губы.

Киаран бросил плащ на кресло. Неторопливо развязывая узел на ремне с ножнами, посмотрел в щель между шторами на окне. По улице брели раскрасневшиеся от мороза горожане. Осанистые всадники щёлкали хлыстами, требуя уступить дорогу. Лошади выдыхали мутные клубы воздуха.

Киаран уже отклонился назад, собираясь вернуться к кровати и заняться тем, для чего он сюда пришёл. И вдруг краем глаза заметил, как из дома напротив появились два белых силуэта. Прижался лбом к стеклу. Белые балахоны подвязаны верёвками, на шеях железные цепи. Чистильщики душ!

Схватив плащ, Киаран побежал через анфиладу комнат, распугивая девиц и перепрыгивая через трубадуров. На лестнице столкнулся с Выродками:

— Там белые монахи! Живо! Живо!

На улице монахов не оказалось. Киаран завертелся на месте. Куда они делись? Отправив телохранителей в разные стороны, двинулся широкими шагами вперёд, заглядывая в подворотни. Дойдя до торговых рядов, порасспрашивал лоточников. Повернул назад и увидел, как белые монахи скрылись за углом дома. Рванул за ними, в переулке врезался в Выродка. Не удержав равновесия, шлёпнулся наземь.

— Где они? — спросил Киаран, поднимаясь на ноги.

— Я никого не видел, — ответил телохранитель, озираясь.

— Они свернули сюда!

— Не было здесь никого!

Гаркая на прохожих и огревая зевак плётками, к Киарану скакали Выродки, в чьи обязанности входило патрулирование улиц.

— Они где-то рядом! — вскричал он, не в силах совладать с волнением. — У них белые плащи. Очень белые… Заглядывайте за каждый сугроб.

Сделал несколько глубоких вздохов. Успокойся и думай! Вернулся к борделю и постучал в дверь дома на противоположной стороне улицы. Постучал ещё раз. Никто не отозвался. Приложил к окну руки козырьком. В комнате полумрак. Помимо этого, рассмотреть что-либо мешала занавеска. Киаран побарабанил костяшками пальцев по стеклу и обернулся на щелчок задвижки.

На пороге возник дряхлый человек с опухшими от слёз глазами. Опираясь на клюку, подслеповато прищурился:

— Кто нужен?

Киаран нервным движением потёр подбородок:

— Я вижу, у вас горе. — И незаметно для хозяина поставил ногу на порожек.

— Да, милорд. Жена при смерти.

— Сочувствую, — произнёс Киаран, стараясь придать голосу мягкое звучание, хотя внутри всё клокотало от нетерпения. — Я видел, как из вашего дома вышли два белых монаха.

— Один, милорд. Чистильщик душ был один.

— Я видел двоих.

— Я пока что не выжил из ума и не разучился считать, — упорствовал старик. — Простите, милорд, мне надо к жене.

Киаран привалился плечом к двери, не позволяя старику закрыть её:

— Подскажите, где их… его найти.

— Не знаю, милорд.

— Вы их пригласили? Точнее, его.

— Делать мне больше нечего. — Старик замахнулся клюкой. — Отпустите дверь!

Киаран дал знак Выродкам не вмешиваться и вновь посмотрел на изрытое морщинами лицо:

— Может, его позвали ваши соседи или родственники?

— Никто его не звал! — просипел старик и принялся клюкой дубасить Киарана по плечу. — Сгинь, сатана! Сгинь!

Прохожие остановились, сбились в кучки. Особо любопытные подошли поближе. Кто-то крикнул: «Где стражники? Тут деда убивают!»

Киаран отскочил от двери, поднял воротник и, придерживая ножны с мечом, размашисто пошагал по улице. Свернув в переулок, шепнул наёмнику:

— Когда стемнеет, проникните в дом и допросите.

Настроение окончательно испортилось, как и погода. Небо потемнело. Из туч посыпалась колючая снежная крошка. Где-то звякнуло разбитое сквозняком стекло. Пригибаясь и прикрывая лицо воротником, Киаран вышел на площадь Веры. Перед храмом на ступенях сидели попрошайки, нахохлившись словно воробьи. Дети кутались в лохмотья и льнули к матерям, а матери баюкали в своих объятиях поленья, замотанные в одеяла.

При виде Киарана толпа «безруких» и «безногих» затянула популярную среди нищих песню: «Подайте на пропитание… Подайте на пропитание…»

После недолгих раздумий он отдал оружие телохранителю и вошёл в храм, освещённый факелами. Пересёк безлюдный зал и встал за спиной Святейшего отца, преклоняющего колени перед изваянием Ангела-спасителя.

— Святейший! До меня дошли слухи, что на западе королевства церковники сжигают трубадуров.

Закончив молитву, иерарх поцеловал каменную ногу статуи и, позвякивая серебряными кольцами на одеянии, поднялся: