Члены Знатного Собрания и приглашённые сановники явились в Престольную Башню чуть раньше назначенного времени. В гостином зале, где обычно трапезничали гости замка, слуги загодя разобрали столы: дощатые столешницы сложили штабелями, сбитые крест-накрест опоры свалили в кучу. Скамьи придвинули к стенам. Сняли с возвышения королевский стол, установили его в центре опустевшего помещения и притащили из других палат стулья.

Мужи расселись вокруг стола и, не зная, чем себя занять, принялись рассматривать на колоннах вымпелы знатных домов королевства, а их ни много ни мало почти четыре сотни. И все эти великие и малые лорды, впервые за долгие годы собранные вместе, ждут решения тех, кто, если уж быть предельно честным, не имел права решать. Невесёлые мысли витали в головах присутствующих.

В окна заглядывало скупое солнце. В каминах жарко горел огонь, пахло смолой и обугленными дровами. А гробовая тишина — наперекор чудной погоде и усилиям слуг — выстуживала в зале воздух.

Хранитель грамот нарушил молчание:

— У герцога Лагмера со дня на день родится первенец. Слышали, наверное?

Атал нахмурился. Он недавно беседовал с герцогом, тот ни словом не обмолвился, что его супруга на сносях.

— Кто вам сказал?

— Он сам. Мы виделись с ним вечером.

— Зачем?

— Да низачем. Леди Лейза пригласила нас на прогулку. Подышать воздухом.

Атал внутренне сжался. Коннетабль королевской гвардии не доложил ему, что Лейза с кем-то встречалась. Неужели и он перешёл на сторону Хилда?

— Если герцогу Лагмеру повезёт, — примкнул к разговору Главный казначей, — на свет появится ещё один претендент на корону. Лично я держал кулаки за Мэритов. Жаль, что их род прервался.

Святейший отец поёрзал на стуле. Серебряные кольца на чёрном одеянии возмущённо звякнули.

— Чем больше претендентов, тем меньше в стране порядка. После смерти короля Осула творится настоящий бедлам. А выжил бы хоть кто-то из его сыновей, о других претендентах никто бы не вспомнил.

— Наследник дарит королю спокойствие, а королевству — уверенность в завтрашнем дне, — отозвался Хранитель печати.

— Чем больше сыновей, тем лучше, — заметил кто-то из сановников. — Дети часто умирают. Сия чаша не минует и королевских отпрысков. Осул произвёл на свет четверых. И где они?

— Не согласен, — покачал головой Святейший отец. — Сыновья грызутся из-за наследства, что кобели из-за течной сучки. Смотреть тошно.

Хранитель грамот сморщил лоб:

— Где вы такое видели, Святейший? Наследником становится только старший сын. Уж я-то знаю.

— Вы редко приходите на церковный суд, господин…

— Янта, — напомнил Хранитель грамот.

— Господин Янта. Вы редко приходите, а зря. Иначе знали бы, на что способны младшие братья. И вот что я скажу. Достаточно произвести на свет одного сына, направить его на путь истинной веры, и Бог будет хранить отпрыска как зеницу ока.

— Надеюсь, герцог Хилд не станет затягивать с выбором супруги. Уверен, что его сыновья станут достойным продолжением отца.

— Господин Янта, — процедил Атал сквозь зубы, — вы говорите так, будто герцог Хилд уже король.

Хранитель грамот облокотился на стол и подпёр кулаком острый подбородок:

— Ваша неприязнь к нему удивляет, лорд Атал. Вы ведь с Хилдами чуть ли не родственники.

— Не говорите ерунду! Какие мы родственники?

— Ну как же? Вы были женаты на младшей сестре леди Лейзы. Как её звали? Флария?

— Всё-то вы знаете, — буркнул Атал. — И не лень вам было рыться в архиве. Или вы тоже дышали воздухом с Лейзой Хилд?

Главный казначей вновь вмешался в разговор:

— Нашумевшая история. Её все помнят. Вашей жене в ту пору едва исполнилось одиннадцать. Не знал, что вам нравятся маленькие девочки.

Атал вспыхнул:

— Нет! Мне не нравятся маленькие девочки! И что значит «маленькие»? Мне, как вы выражаетесь, в ту пору едва исполнилось пятнадцать. Для меня она была почти ровесницей, но никак не маленькой девочкой. Мой отец, можно сказать, пошёл навстречу герцогу Дирмуту. Тот находился при смерти, хотел определить дочерей и умереть со спокойной душой. Ну и что, что Фларии одиннадцать? Выгодные для великих домов браки заключают и в более раннем возрасте. Я поклялся не консумировать брак, пока Флария не окрепнет как женщина. Поступил, так сказать, благородно.

— А она взяла и умерла, — усмехнулся Главный казначей. — В тринадцать лет.

— От лихорадки, — уточнил Атал, еле сдерживая злость.

Пока он предавался мечтам и мысленно примерял корону, эта чертовка Лейза Хилд сплела под его носом тугую паутину заговора. Теперь каверзные вопросы к её сыну будут выглядеть как попытка отомстить ей за то, что вчера вечером она распустила язык.

— Флария умерла во время родов, — подал голос Хранитель грамот.

На спине Атала взмокла рубаха. Одержимый желанием испробовать девочку, он не сумел утихомирить плоть. Ему так понравилось, что он приходил в опочивальню малолетней супруги чуть ли не каждую ночь. Флария понесла, но в силу своего возраста не разбиралась в женских делах и молчала, пока у неё не начал расти живот. Пришлось навесить на двери её покоев замок, чтобы никто не зашёл и не увидел. Об этом знали только он, его ныне усопший отец и двое верных слуг. Кто же из них проболтался?