Даже на совсем уж глупые, вроде: «Уж не вампир ли я?». Оказывается, про этих странных существ Ольга читала в какой-то книжке, там они изображались бессмертными.

Её мир сегодня буквально перевернулся.

Так что я относился к этому с пониманием. Повторюсь, она ещё неплохо держится. Сразу видно, что моя пра-пра-пра… и так далее внучка.

— И когда мы приступим к урокам? — спросила она после того, как, наконец, усвоила всю полученную только что информацию

Я улыбнулся.

Глаза Ольги горели нетерпением и азартом. Из этой девчонки точно должен выйти толк. Впрочем, как иначе. Она же Рихтер. Но, прежде чем приступать к обучению, нужно решить более срочные дела. Тем более, что мне и самому стоило бы многое узнать.

Я снова покрутил в руках кристалл скверны и спросил:

— Ты назвала это самоцвет благодати, верно? Скажи, а где их сейчас добывают?

— Ну, из мёртвых аристократов их никто не вытаскивает, если ты об этом… — неуверенно начала она.

— Да нет же, — покачал я головой, — расскажи мне про нормальные способы. Раз такие самоцветы существуют, ценятся и продаются, значит, их откуда-то берут.

Пришлось растолковать ей свои мысли, а то, похоже, она всё ещё сомневается в том, не кровожадный ли я маньяк.

И это возымело эффект. Внучка сразу немного расслабилась и начала объяснять уже с энтузиазмом:

— Самоцветы обычно добывают чистильщики в особых зонах. Большинство из этих зон принадлежат аристократам, и они их зачищают своими силами. Силами клановых чистильщиков. Но есть очаги и на государственных землях, там разрешение на «зачистку» могут получить и независимые профессионалы. Разумеется, всю добычу в этом случае скупает казна.

— Только самоцветы?

— Нет, не только. Любые полезные и ценные трофеи и ингредиенты.

— А что насчёт браконьерства? Кто контролирует, чтобы туда не пробирались чистильщики без лицензий? Кто следит за скупкой добычи?

Ольга задумалась. Видно, для неё это был не самый простой вопрос. Так что вскоре она честно призналась:

— Я не знаю подробностей их работы, Макс. Просто мне и в голову не приходило заниматься ничем подобным, вот и не интересовалась. Но у меня есть хороший знакомый — чистильщик. Если будет нужно, я вас познакомлю.

— Нужно, — кивнул я, — но не сейчас.

Честно сказать, я бы хотел в эту же секунду отправиться на охоту за монстрами скверны. Собрать с них как можно больше так необходимых мне трофеев и энергии. Но реальность такова, что вряд ли мне хватит сил для очистки даже самого маленького и слабого очага. Так что придётся какое-то время подрабатывать «лекарем».

Эта мысль традиционно вызывала у меня всплеск веселья.

Макс Рихтер — целитель. Вот же умора! Уже одно это говорит о том, что с нашим миром точно не всё в порядке.

— Кстати, а чем ты вообще сейчас собираешься заниматься? — спросила Ольга, заставив задуматься уже меня.

Точнее, я-то хорошо знал все ответы на этот вопрос. Но что именно я должен донести до неё?

Пожалуй, проблемы мироздания можно пока оставить в стороне.

Скверна разрушает мир и за тысячу лет добилась весьма серьёзных успехов на этом поприще. Если поток скверны не остановить, то наша цивилизация неминуемо погибнет.

И никакие попытки её приручить или поставить себе на службу не помогут. С ней нельзя договориться.

Когда-то я и сам размышлял, нельзя ли использовать скверну, как источник энергии, не истребляя все очаги. Сдерживать её и разумно ограничивать. Но, сколько бы я не моделировал будущее, проводя тысячи расчетов со своими соратниками, всегда выходило, что, если не выкорчевать скверну полностью, рано или поздно она одержит медленную, но неминуемую победу.

Но справиться с этой пакостью — задача не на один день. Тут нужен серьёзный и комплексный подход. Так что и забивать этим хорошенькую головку внучки пока не имеет смысла.

Так же, как и жаловаться ей на свою слабость. Это то, чего вообще нельзя показывать ни перед кем ни при каких обстоятельствах. Хотя именно это и есть моя первостепенная задача.

Восстановить свою силу в как можно более сжатые сроки.

Но есть и ещё кое-что. Что должно отозваться в ней со всей силой моей крови.

— Ольга Рихтер, — со значением произнёс я её имя, — я уже многое рассказал тебе про наш род. Но всё это касалось лишь прошлого. Сейчас у нас есть только ты и я.

Она хотела что-то сказать, но я жестом её остановил и продолжил: