Птархи всё никак не хотели отставать. Парили по границе между «тёплой» и «холодной» пустыней, как мысленно разделил её для себя Упрямец. Он не сомневался, что глаза летунов видят не хуже его нового АРМ-500. Поэтому отыскал высокий и длинный холм, что разлёгся на чёрном песке как крокодилий хвост. Холм отлично скрыл отряд от крылатых разведчиков. И хотя общее направление движения было очевидным для любых наблюдателей, можно было обмануть их неожиданно свернув где-нибудь в середине пути.

Упрямец подобрал одно из копий. Витой узор на древке переходил в удобную рукоять посередине, а затем снова в узор. Оружие слегка прихватывало пальцы, как металл на сильном морозе. Минут через двадцать белая наледь на копье растаяла обнажив узловатую палку и отсутствие какого либо наконечника. Упрямец недолго использовал деревяшку на манер посоха, а затем выбросил за ближайший валун.

Звёзды тускнели. На востоке постепенно светлело. Над горизонтом появился краешек солнца. Потеплело, но порывистый ветер только усилился. Время от времени сквозняк бросал в лицо пригоршни песка. Упрямец накинул на правую сторону лица капюшон, спрятанный в воротнике плаща. А левый глаз оставил открытым, тот теперь песка не боялся. Судя по описанию ни песка, ни воды, ни пуль из лёгкого оружия.

Тина шагала за «некнязем» след в след. Пару раз он зыркал на девочку, но замечаний не делал. Пепел прихрамывал и постоянно о чём-то шептался с Лисой. Мод держался отстранёно, только очки протирал чаще обычного.

Длинный холм, что закрывал от птархов, постепенно становился всё ниже. Вдали уже виднелся его край полностью ныряющий под песок. Упрямец без раздумий свернул вглубь «холодной» пустыни чтобы не показываться на открытом месте.

Тут действительно было холоднее, солнце уже приближалось к зениту, но совершенно не грело. Путешественники продолжали кутаться в плащи. Все кроме Упрямца, плащ которого был по прежнему распахнут, а полы трепал ветер. И Лисы, её смешанный доспех и так обеспечивал неплохую теплоизоляцию.

После некоторых препирательств Мод запретил всем греться стигмой. Это могло выдать. На возражения, что морозники их и так уже обнаружили и следят издали, мечник только ещё больше злился и заученно повторял строки из устава рейдовой службы империи. В конечном итоге Пепел решил не связываться с «седым самодуром» и уступил. Не мёрз почему-то только Упрямец, поэтому он в спорах и не участвовал. Хотя седой следил за «некнязем» с особым пристрастием и готов был поклясться, что тот стигму не использует.

Всё чаще встречались на пути громадные валуны и скалы, между которыми завывал ветер. Кое-где камни выстраивались стенками, которые приходилось долго обходить. Вдоль стенок песок мело особенно сильно. Но как только светило поднялось в самый зенит ветер стих, будто где-то выключили вентилятор. От внезапной оглушающей тишины казалось, что заложило уши. Зато идти стало веселее, песок не засыпал глаза.

На очередном привале Лиса проинспектировала скромные рюкзаки товарищей и перераспределила поклажу, чтобы каждый нёс соответственно своему весу. По факту просто переложила почти всё тяжёлое на Мода и Пепла. Себе оставила только абсорбатор воды. Такой небольшой прибор собирающий влагу прямо из воздуха, незаменимая штука в пустыне. Абсорбатор был похож на игрушечный парусник, к которому снизу крепилась фляга. Она наполнялась где-то часа за три, а ночью ещё быстрее, так что смерть от обезвоживания отряду не грозила.

Единственной кто не пил и не ел была Тина. Если во время путешествия на вездеходах были подозрения, что странная девочка жрёт что-нибудь втихаря под койкой, то теперь все окончательно убедились, что хотя иногда Тина не против перекусить, пища ей не очень-то и нужна. Либо существует какое-то другое объяснение. Именно на эту тему чаще всего и переговаривались Лиса и Пепел. Впрочем, они общались много и могли не затыкаться часами, словно дворовые кумушки.

Ноги у всех гудели. Городские жители не приучены к большим переходам, а в последнее время только и делали, что куда-то шли пешком. Следы отряда петляли, терялись где-то позади и уходили вдаль бесконечной тропинкой.

Вечерело. Снова начал усиливаться противный ветер. Упрямец уже привычно натянул капюшон на правую половину головы, оставив снаружи только аугментированный глаз.

— Жаль я не успела захватить шлем в казарме, — Лиса щурилась от потока песчинок бесконечно летящих в глаза. — А всё ты, приятель.

— И тут я виноват? — Пепел театрально всплеснул руками. — То-то чувствую кошки на душе скребут, не могу понять отчего.

— Засранец, — Лиса ласково ткнула мечника в плечо, вернее было бы ласково, если бы изящный кулачок не закрывали бронированные накладки тактической перчатки.

— Аоу, — отпрыгнул Пепел. — Опять маленьких обижаешь? Вот сейчас расплачусь навзрыд и тебе будет стыдно перед остальными.

— Стыд, стыд, стыд… — рыжая потёрла щёку, задумчиво пытаясь вспомнить «незнакомое» слово. — А это не та фигня, что я в средней школе поменяла на пироженку?

— Не-не-не, — отрицательно помотал головой Пепел. — То была совесть. Стыд ты ещё в начальной посеяла, вместе с девственностью.

— Ах ты гадёныш, — Лиса сделала выпад, словно хочет снова толкнуть приятеля.