Через час пришла недоумевающая Марта с вопросами.

Я, как мог, ну, насколько позволило моё нежелание вообще шевелиться, объяснил ей, что мяса, жареного, пареного, варёного, мучного и молочного со сладким не ем. И, пока в доме будет пахнуть чем-то из этого, в дом не войду. Чем вызвал неприкрытое отвисание челюсти у моей рабыни.

Однако, причуды Хозяина можно обсуждать только с другими рабами, а здесь таковых нет, поэтому, пришлось ей их просто молча принять. И идти ужинать в дом одной.

Утром, на пороге моего дома стоял Марк.

Чтобы не пригласить старого знакомого, пришедшего к тебе в гости на чашечку чая… или того, что здесь чай заменяет, надо иметь серьёзные причины. Такие, как обида, неразрешённые противоречия, старые же счёты, ревность или что-то не менее существенное. У меня таких причин не было. И, уже через десять минут, мы с Марком сидели за столиком… в саду, а Марта возилась с чайником и напитками на кухне. Стол я вытащил из дома сам — для моего чуткого носа, там ещё за ночь недостаточно выветрились вечерние запахи. Ничего серьёзного, но мне было неприятно там находиться. На свежем воздухе лучше.

— Вы купили рабыню, Ваша Светлость? — с заметным беспокойством в голосе, спросил меня он, когда мы остались во дворе одни. Да и до того, после того, как увидел ошейник на шее женщины, Марк очень обеспокоенно начал на неё поглядывать. Пожалуй, даже более обеспокоенно, чем, если бы дело было связано с простым предубеждением.

— Да, — не стал отрицать очевидного я. — Вчера. А что такое?

— Надеюсь, Вы не пытались ещё снять с неё ошейник, или, не дай Валос, подарить ей свободу? — продолжил Марк с ещё большим беспокойством.

— Нет, — нахмурился я. — Пока не успел. Но подумывал об этом.

— Значит, я успел вовремя, — с заметным облегчением выдохнул он.

— Объяснись, Марк, — попросил его я. — Что в этом действии такого опасного? Ведь она же — моя собственность, я могу делать с ней всё, что пожелаю. Разве не так?

— Не совсем, — ответил он. — Понимаете, Ваша Светлость, рабом или рабыней в Империи можно стать только и исключительно по решению Суда. И только за тяжкие и особо тяжкие, в том числе, общественно опасные преступления. Это уголовное наказание, а не злая воля Судьбы или стечение неблагоприятных обстоятельств.

— Вооот как… — протянул я, выпрямляясь на своём стуле и откидываясь на его спинку. — Продолжай.

— Соответственно, за исполнением этого наказания строго следят. Покупать рабов имеют право только специально лицензированные заведения, на специальных аукционах. И в дальнейшем, специальная государственная служба проводит обязательные периодические инспекции в этих заведениях, с обязательной проверкой целостности ошейников и исправности управляющих браслетов. В случае повреждения, или слома «пломбы», хозяину раба грозит наказание: от серьёзного денежного штрафа, до лишения лицензии и, соответственно, лишения всех рабов.

— Вот значит, почему тот «колобок» говорил, что она «не продаётся»… — хмыкнул задумчиво я.

— И он был прав: самостоятельная перепродажа рабов является прямым нарушением лицензии. Перепродать раба можно только всё через тот же специальный государственный аукцион. Со взятием пошлины, само собой.

— То есть, у меня проблемы? — уточнил я.

— Слава Валосу, пока нет, Ваша Светлость, — сказал Марк. — Если ошейник и браслет не были повреждены, и «пломба» цела, то всё ещё вполне можно уладить.

— Каким же образом?

— Вы — Имперский Дворянин. Причём, Дворянин-землевладелец. Лендлорд. По законам Империи, у Вас априори есть лицензия на владение и использование рабов, как у представителя государства в своих землях. Да ещё и с правом преимущественного выкупа на аукционе. А требуемую государственную пошлину прежний хозяин догадался оплатить ещё вчера. Тогда же, когда отнёс и зарегистрировал Договор купли-продажи в специальном контролирующем органе. Это ведь было в его интересах.

— Почему? — стало даже интересно мне.

— Герцога Империи лишить привилегии покупать и владеть рабами, не лишив Титула надо ещё постараться. Не уверен, что для этого даже личной Воли Императора достаточно будет. Уж точно, не за такую мелочь, как прямая покупка раба, мимо аукциона. А вот сам бывший хозяин своей лицензии мог лишиться элементарно. Вот и поспешил сделать, всё, что возможно, чтобы избежать такого исхода. Потому и побежал в Надзор сам, не дожидаясь и не надеясь на сознательность Дворянина…