— И что за дело?

— Несколько «бумажных» формальностей, связанных со сменой статуса Долины с Графства на Герцогство, — с готовностью ответил Марк. — Надо было доставить и зарегистрировать в Имперской Канцелярии новую Доверенность на управление Герцогством. Помните, я к Вам подходил её подписывать, когда Вы… объясняли Гарнизону Крепости основы субординации и чинопочитания?

— Помню, — поморщился я. Помню, что Марк постоянно с разными бумажками тогда ко мне лез. Помню, что бумажек было много, и все вроде бы важные. Я их даже изучал все очень внимательно, понимая, что ситуация располагает к различным махинациям, как нельзя лучше. Вроде бы каких-то серьёзных подвохов не находил. Но, как только подписывал или отправлял в ведро очередную, то тут же выкидывал её из головы. И без того было, чем её, в смысле голову, занять. Так что, именно Доверенность, я помнил довольно смутно.

— Так вот, мне собственно Телепорт Крепостной был нужен. Но в Крепость меня не пустили. Сказали, что Телепорт уничтожен. И, чтобы я валил оттуда побыстрее и подальше…

— И ты?.. — хмыкнул я.

— Совету внял. И действительно свалил. Побыстрее и подальше. В сторону Шаада, — несмело улыбнулся Марк. — И не прогадал. Успел пересечь границу в самый-самый край, до того момента, как на пропускном пункте появился список на задержание с моим именем в его верху… Я даже успел этот список увидеть, и то, как дежурный вскинулся, выискивая меня глазами… Но поздно. Я был уже под защитой Империи. Повезло, — пожал он плечами. — Не думаю, конечно, что мне причинили бы какой-то физический вред, если бы поймали — всё ж, я лицо официальное и достаточно немаленькое: Доверенный Управляющий отдельным Герцогством в составе Империи — фигура заметная. Но и оставаться «почетным» гостем без права выхода наружу где-нибудь в комфортабельных покоях внутри замковых стен того же Ганола или Нароса неопределённо долгое время, совсем не хотелось бы. Тем более, с полным комплектом Доверенностей и грамот по новообразованному Герцогству при себе.

— Действительно, — убрал я с лица улыбку, услышав про документы. Не то, чтобы Ранцы, или кто-то там еще, смог бы доставить мне настоящие неприятности, получив в руки такой комплект, но вот некоторых досадных сложностей и лишней канцелярской нервотрёпки, связанной с их аннулированием и оформлением новых… а так же подбором нового управляющего, избежать удалось. — А откуда тогда сведения о занятии Крепости Фэр Ранцами и блокаде Герцогства? Если ты раньше уехал?

— Я был бы плохим управляющим, Ваша Светлость, — пожал плечами Марк и позволил себе осторожную улыбку. — Если бы не имел глаз и ушей в Герцогстве. Как и способа от этих глаз и ушей донесения получать, находясь за пределами Долины.

— Понятно, — мрачно ответил я и постучал пальцами по столешнице. — И какова обстановка?

— Крепость, как я уже сообщал, занята Ранцами. Внутри Крепости и подле её стен размещён семитысячный Легион Империи… в дополнение к срочно формирующемуся штатному Гарнизону. Силами Легиона, организована блокада Герцогства. В саму Долину пока не вторгаются, но не впускают и не выпускают никого. Торговля и снабжение, только-только начавшие налаживаться, полностью встали.

— Сколько человек сейчас в Долине? — так же мрачно спросил его я.

— Двести тридцать восемь, Ваша Светлость, — с готовностью ответил Марк. — Больше мы перебросить после отмены Приказа об эвакуации не успели.

— Двести тридцать восемь… — повторил я. — И на сколько у них хватит запасов продовольствия?

— Ну, ситуация не то, что бы критичная, Ваша Светлость, — поспешил успокоить меня управляющий. — В долине полно фруктов, в протекающей реке — рыбы. Дефицит имеется только по крупам, сахару, соли и мясу. Неприятно. Но, какая-никакая торговля с Ранцами всё-таки осуществляется. Хоть и втридорога. Жизни людей ситуация не угрожает пока, только кошелькам…

— Ничего, — поморщился я. — Здоровее будут. Злее, недовольнее, но здоровее. За одно и пару лишних килограмм скинут… у кого они есть.

— Как и вашему… Ведь, хоть сколько-то нормальному развитию Герцогства, эта блокада очень мешает. Здесь, в Империи уже подготовлено больше пятнадцати тысяч новых переселенцев, готовых отправиться осваивать новые земли. Заключены договора на поставки сельхоз инвентаря, строительных материалов, продовольствия, транспорта и тягловых животных. Взяты кредиты, начинают капать неустойки… — осторожно развёл руки над столом в стороны Марк. Он вообще был достаточно скуп на жесты в моём присутствии. Скуп и скован. Хотя я, при нём, ещё вроде бы «крутость нрава» и нетерпимость не выказывал. Казнить не казнил, силу не демонстрировал… хотя… Не помню уже, был он в Крепости в тот момент, когда я Данж, открывшийся в развалинах Ранского форпоста штурмовал? Не помню.

— Кредиты? — напрягся я, вычленив очень знакомое слово, которое я терпеть не мог ещё с Земли. А уж того, что этим словом обозначают, я как огня всю жизнь сторонился. — На чьё имя? В каких банках? На какую сумму? Под какое обеспечение? Залог? Поручители?

— О! Нет-нет, Ваша Светлость, не беспокойтесь! — поспешил с ответом Марк. — Я хорошо помню Ваше указание: никаких кредитов на ваше имя или от имени Герцогства.

— Но? Что это тогда за кредиты? — нахмурился в непонимании я.

— Так самим же переселенцам никто не запрещал их на себя оформлять. Тем более, Казна предоставляет льготные условия для всех, кто едет на новые земли. Это обычная практика.

— Ладно, — вздохнул я. Не то, чтобы такое пояснение меня совсем успокоило… но, в конце концов, те, кто брал эти кредиты и ссуды, делал это сам, сознательно, понимая возможные риски. И я у них за спиной не стоял с дубиной, заставляя подписывать бумаги… и да — успокоило! И можете считать меня черствым моральным уродом, которому плевать на то, что он кого-то подвёл, не оправдал чьих-то ожиданий, не реализовал чьи-то радужные мечты и тот теперь оказался в подвешено-сложном положении. Можете считать. Но «чувство вины» — одна из самых разрушительных деструктивных программ, существующих в сознании человека. Деструктивных и чужеродных, вбитых в него, навязанных обществом, социумом только для того, чтобы человеком было легче управлять. В Европейской культуре — чувство вины. В Азиатской — преимущественно чувство стыда.