Шрифт:
— Я сломала его!..
— Такого бугая сломаешь, как же, — прошипел Матвей. — Очухается!
— Я скворечник сломала-а-а! — залилась слезами Алиса.
47
Костя стоял у машины и смотрел в сторону вокзала. Парковка оказалась забита, и автомобиль пришлось оставить гораздо дальше, чем ему хотелось. На короткую «голосовуху» брата: «Мы скоро!» в ответ он скинул геолокацию и теперь высматривал троицу, время от времени принимая боксерскую стойку и короткими рублеными ударами круша в воздухе невидимых врагов.
Когда за его спиной раздались шаги, он обернулся и не удержался от удивленного возгласа:
— Ой, девочки, а что это с вами?… Откуда вы такие… нарядные?
— В тайгу попали! — пробурчал Матвей и подвигал челюстью. — Машеньку у диких медведей отбивали!
— И как я понимаю, отбили… Привет, Алиса! Черт, да что случилось-то? Судя по вашему виду, медведи по вам знатно потоптались!
— Это ты еще скворечник не видел! — мрачно хохотнул Матвей.
— А… — начал было Костя, но осекся. Глядя на вымазанных в траве, со следами крови на лицах и распухших скулах, молодых людей, он быстро распахнул двери и сел за руль. — Что, все вопросы потом? — с обидой спросил он у брата и включил мотор.
— Расскажу перед сном, вместо сказки на ночь, — Матвей похлопал себя по щеке и скривился от боли. — Андрюх, вы как? — Его голос был полон волнения и сопереживания.
— Терпимо, — кивнул Андрей, помогая Алисе забраться в машину. Затем, еще раз оглядевшись по сторонам, сел рядом с ней. — Поехали, ребятки!
Автомобиль сорвался с места и помчался вдоль ночного проспекта.
— Прости меня, пожалуйста! — всхлипнула Алиса, прижимаясь к Андрею.
— Дурочка, — прошептал он и погладил ее по затылку. — Ну вот за что тебя прощать? Это ты… прости меня… идиота…
Он смотрел в ее припухшие от слез, полные ужаса и смятения глаза и никак не мог успокоить собственное сердце и нервы. Мысленно он все еще был там, около пятиэтажки, и продолжал наносить удары по наглым мордам, в которых не было ничего человеческого. Дикие звери казались ему куда гуманнее тех, кто должен был защищать, а на самом деле, скрывался под личиной борца за справедливость и пользовался своим положением, чтобы мучить и издеваться над теми, кто оказался слабее и незащищеннее. С невероятным спокойствием Андрей вдруг осознал, что если бы в его руках оказалось оружие, то он ни на секунду бы не усомнился в том, чтобы использовать его. Эта правда так явственно предстала перед ним, что отпали малейшие сомнения на сей счет.
Матвей тоже молчал, уставившись в окно и задумчиво потирая сбитые костяшки пальцев. Андрей видел, как плотно сжимаются его губы и твердеет подбородок. Все, что происходило с ними до этого, теперь казалось глупым. Изнанка жизни раскрылась перед ними во всем своем уродстве. А самое страшное, что только теперь Андрей на собственной шкуре осознал, что Алиса выросла в этих цепких страшных объятьях жуткого беспредела.
Подумать только, сколько силы оказалось в этой хрупкой девушке! А еще воли, бескорыстия и наивности. Как это все уживалось в ней, было совершенно непонятно. Все, что ему сейчас хотелось, это прижать ее к себе и не отпускать ни на шаг! Сомкнув руки вокруг ее тонкой фигурки, Андрей уткнулся губами в спутанные, пахнущие травой и пылью волосы, и закрыл глаза, наслаждаясь живым теплом.
Нервная дрожь все еще сотрясала тело Алисы, и его ладони сами собой заскользили по ее плечам и рукам, затем опустились на талию и ниже, чтобы потом мягко обрисовать колени.
— Тебя надо показать врачу, — пробормотал он.
— Нет, со мной все в порядке, правда… — ответила она, обдав жарким шепотом его щеку. — Я очень хочу домой… то есть… — Алиса сглотнула и перевела дыхание. — Я хочу к тебе…
Их лица были так близко, что взглянув в глаза Алисы, Андрей моментально провалился в их зеленый омут. Исчезли все звуки, кроме стука их сердец. Пропали и город, и братья Колокольниковы, и весь мир, оставив его и дрожащую светловолосую девушку один на один со жгучим, испепеляющим желанием. Все, что наполняло его жизнь ненавистью и, как ему казалось, силой, теперь вызывало лишь отторжение. Ведь самое главное и необходимое находилось рядом — всего лишь в нескольких сантиметрах от него.
Андрей склонился и едва коснулся своими губами губ Алисы. А она подалась вперед и обхватила ладонями его лицо. Кровь прилила к его вискам и забухала, словно барабанный оркестр.
Сладость с привкусом соленых слез, и нежность, приправленная горечью собственных ошибок, обрушились на Андрея лавиной, сметающей все на своем пути.
Поцелуй, всего лишь поцелуй, возымел над ним невероятную власть. Впервые в жизни ему стало все равно, жив он или нет. Какая разница, лишь бы не прерывать эту связь, и этот поцелуй… раствориться и стать единым целым. Навсегда…
— …а завтра созвонимся! — донесся до него голос то ли Матвея, то ли Кости…
С трудом оторвавшись от губ Алисы, Андрей поднял голову и попытался сфокусировать взгляд. Словно пьяный, он смотрел в окно и не понимал, где находится.
— По-моему, мы здесь лишние, — крякнул Костя.
— Это они здесь лишние, — ответил Матвей. — Ну, идите уже домой, влюбленные!
Андрей выдохнул и наконец осознал, что автомобиль стоит у подъезда. Покрасневшая Алиса спрятала лицо у него на груди, просунув тонкие пальцы между его ремнем и рубашкой.