Отдышавшись, она достала с полки бутылку водки и скрутила крышку. Щедро смочила руки над раковиной и стала торопливо протирать каждый палец. Гинта знала, что удалить следы порохового газа до конца с помощью водки ей не удастся, но надеялась, что в отношении нее никаких подозрений и, тем более, экспертизы не последует.

Закончив, она переоделась в ночную рубашку, и в этот момент в оконное стекло постучали. Гинта погасила лампу и сдвинула штору. В окне маячило лицо Тани.

— Тетя Гинта! — Выпучив глаза, девчонка подпрыгивала на месте и покусывала себя за костяшку указательного пальца.

Гинта подергала одну из створок, чтобы открыть. Стекло задребезжало.

— Чего тебе?

— Тетя Гинта, вы слышали?

— Я спала… — Гинта поморщилась, ощутив слабый запах спирта. Но Таня, кажется, ничего не заметила. Обхватив себя за плечи, она испуганно поглядывала на дорогу.

— Звук такой был — чисто выстрел! И несколько раз! А я одна дома, мама на ночную смену ушла. Я проснулась и так страшно стало, вы не представляете!

Гинта недоверчиво покачала головой.

— Я фильм смотрела, поздно легла. Поэтому не успела толком заснуть. А тут — бах! бах! И потом еще, еще! Мамочки родные, что это? — зачастила Таня.

— Я сейчас… — кивнув, Гинта схватила платье и надела его прямо на ночнушку.

Перед выходом она огляделась и, наткнувшись взглядом на полусапожки, закинула их в шкаф, к брюкам. Разрезанные колготки и маску она предусмотрительно сунула обратно в упаковку и сложила в коробку с бумажным мусором, которую планировала сжечь в железном баке у себя во дворе, как делали все соседи.

Гинта влезла в старые туфли и вышла на улицу. Таня уже бежала к ней вдоль забора, и когда Гинта закрыла калитку, едва не сбила ее с ног, навалившись всем телом.

— Ой, как же мне страшно! — пыхтела она. Глаза ее горели от возбуждения, и было сложно понять, чего в них больше — ужаса или любопытства.

Хлопнула дверь дома напротив. Послышались шаги, за порослью садовой зелени мелькнуло белесое пятно. Сосед, в кальсонах и майке, с помятым лицом и растрепанными волосами, окликнул их хриплым баском:

— Чё всполошились, бабы?

— Будто стреляли, дядь Толя?! — ответила Таня.

— Ого… — он вышел за калитку и приложил руку к голове на манер козырька, будто в ночи это как-то могло помочь. — Смотри-ка, а народ-то собирается… — пробормотал он и рысью припустил по улице.

Таня бросила на Гинту быстрый взгляд и потянула ее за руку:

— Пойдемте со мной, тетя Гинта! Я одна боюсь!

— Так может, привиделось?… — скептически пожала плечами Гинта.

— Ну вон же, люди! — притопнула ногой Таня. — Что же, всем привиделось?

— Если люди, то да… конечно…

Они пошли по улице. Кое-где загорался свет, и в окнах появлялись встревоженные заспанные лица. Дом Бражникова стоял на пригорке, и звук выстрелов в ночи разнесся над ближайшими улицами подобно рупору.

Чем ближе они подходили, тем чаще билось у Гинты сердце. Она даже оперлась на Танину руку, так ослабели ноги. Представить, что еще полчаса назад она пробиралась по темным зарослям, сжимая в руке пистолет, было попросту невозможно. И все же, она сделала это.

Вдалеке послышался вой сирены.

— Ой, скорая… — сжала ее ладонь Таня.

Позади раздался автомобильный сигнал. Гинта вздрогнула, не понимая, в какую сторону кидаться, но Таня потянула ее влево, к обочине. Обтерев вспотевший лоб, Гинта проводила глазами полицейскую машину.

— Пошли быстрее! — заторопила ее Таня. — А то все самое интересное пропустим!

Гинта покосилась на нее, но шагу прибавила.

В темно-сером небе проступали башенки бражниковской крыши, а чуть ниже, в ореоле автомобильных фар, мелькали тени.

— Так это же… — ахнула Таня. — Господи! Это же у Алискиного дома что-то случилось!

Выдернув ладонь, Таня припустила вперед, неуклюже отклячив зад и шаркая по пыльной дороге шлепками. Обхватив себя за локти, Гинта быстро шла за ней.

Стоило им приблизиться к небольшой толпе, собравшейся в нескольких метрах от машины, прибывшие полицейские стали гнать всех по домам. Но никто, разумеется, и не думал уходить, пока не наглядится вдоволь на лежащее на земле тело и не соберет все разговоры и домыслы.

— Так это ж Витька Бражников! — вытянув шею, заохала одна из женщин. Стянув на груди цветастую шаль, она покачала головой и перекрестилась. — Никак грохнули? Ой-ёй… ну и… — Мужчина, по-видимому, ее муж, толкнул ее в бок, и женщина умолкла, прикрыв рот кончиком шали.