Юрко выскальзываю из его рук и снова разворачиваюсь к кухонным шкафам.

— Слушай, у тебя куча просроченных продуктов. Тараканы заведутся. Надо все это выбросить.

— Выброси. Делай тут, что хочешь.

Это звучит так… будто я хозяйка в этой квартире. Слегка трясу головой. Нет, мне показалось.

У Никиты звонит телефон. Он отходит на пару шагов и принимает вызов.

— Да, пап.

Инстинктивно напрягаюсь, услышав, что Никите звонит отец.

— Нет, конечно, я еще не успел связаться с берлинской клиникой. Я в понедельник им позвоню, когда вернусь в Германию, — замолкает, слушая ответ отца. — Давай пока сиделку наймём. Через неделю отвезу маму в Берлин, — снова замолкает. — Нет, я на неделе не смогу прилететь. У меня в четверг матч, надо готовиться, — опять замолчал. — Да, на выходных. Я в субботу к вам приеду. Маму выпишут уже? — молчит. — Хорошо. Завтра я заеду к ней в больницу. Давай, пока.

Свиридов кладёт трубку.

— Все в порядке? — интересуюсь как бы между прочим.

— Да, папа спросил, когда повезём маму в Берлин. Он тоже хочет поехать, ему надо спланировать поездку.

Отец Никиты занимается бизнесом, связанным с нефтепродуктами. Подробностей не знаю, это слишком сложная для меня тема. Мне только известно, что папа Никиты очень много работает, почти без выходных. Тетя Женя постоянно жаловалась на это моей маме. Но зато и уровень жизни Свиридов-старший обеспечил своей семье соответствующий. Родители Никиты в разное время выкупили все квартиры на своей лестничной площадке и разбили стены. Таким образом, они владеют целым этажом в нашем подъезде. Плюс у них большой загородный коттедж, очень дорогие автомобили. Это то, что было шесть лет назад. Сейчас, может, еще недвижимости и машин прибавилось, не знаю.

— На завтра у нас нет планов? — спрашивает.

— Вроде нет.

— Тогда я отлучусь на пару часов в больницу к маме, ты не против?

— Не против.

Как я вообще могу быть против? Какой бы тетя Женя ни была, для Никиты она мама. К тому же во многом своей успешной карьерой Никита обязан именно ей.

В машине меня немного царапнуло, что Никита повезёт мать в Германию на реабилитацию после инсульта. Глупо с моей стороны, конечно. Просто в голове пронеслась мысль, что а меня шесть лет назад никто никуда не повёз лечиться. У моих родителей нет таких денег и возможностей. Правда, я бы и сама не захотела ехать, я даже тут в Москве не пошла к врачам, но сам факт. Не знаю, почему вдруг стала об этом думать.

Гинеколог в больнице оказался прав. Я бесплодна. Теперь уже точно, потому что Никита кончает в меня каждый раз, а толку нет. Месячные прошли, как обычно. Скоро должны наступить новые. Ни секунды не сомневаюсь, что они пойдут. Можно ли было это исправить, если бы я сразу кинулась к врачам? А может, и сейчас не поздно?

До боли закусываю губу. Нужно прогнать эти мысли. Шесть лет не думала о новых детях, а сейчас вдруг с какой стати начала? Все равно мне не от кого рожать. От Свиридова не хочу.

А может, это он теперь бесплоден? Мало ли, отбил себе член мячом. Ну а что. Мяч в самые разные места может попасть. Причем, со всей силы.

Эта неожиданно пришедшая в голову идея слегка улучшает мое настроение.

Лиля

Ровно в 18:00 Никита паркуется возле дома Сони и Димы в Подмосковье. Я нервничаю. В свадебном салоне мы с Соней и словом не обмолвились о брате Димы. Во многом из-за Ульяны, потому что она не в курсе событий. Так что я не знаю, чего сейчас ждать.

Я нажимаю на звонок у ворот, и вместе с трелью раздается громкий лай собаки.

— У Сони и Димы немецкая овчарка, — поясняю Никите. — Не кусается.

— Немецкая овчарка — и не кусается?

— Очень странная немецкая овчарка.

Калитка открывается. На пороге стоит Соня, с наброшенным на плечи пуховиком.

— Привет, ребят, — улыбается. — Проходите.

На первый взгляд, у подруги хорошее настроение. Это вселяет оптимизм. За спиной у Сони маячат их с Димой семилетний сын Влад и овчарка Чарльз. Мальчик кидает маленький мячик, а овчарка его ловит и приносит хозяину.

— Теть Лиль, здрасьте, — здоровается со мной Влад. Потом смотрит на Никиту. — Ой, а я вас знаю! Вы футболист!

«Теть Лиль» режет мне слух. Никак не могу привыкнуть, что Сонин сын называет меня именно так. Никита перекидывается с мальчиком парой фраз, взъерошивает ему волосы на макушке, и мы заходим в дом. Там нас встречает Дима. У меня до сих пор холодок по коже от того, что он на самом деле жив. Порой смотрю на Диму, как на призрака.

— Привет, ребят.

— Привет, — отвечаем с Никитой одновременно. Свиридов и Соболев жмут друг другу руки.

— С воскрешением, — Ник издаёт смешок.

Дима тоже смеется.

— Восстал из пепла.

Легкие шутки разряжают обстановку. Соболев настроен к Свиридову приветливо. Это хорошо. В школе они враждовали, потому что Дима увёл у Никиты Соню. И еще они один раз подрались. Никита хорошо надавал Диме по лицу, а тот в свою очередь сломал Нику левую руку. Надеюсь, никто из присутствующих не станет это вспоминать.

Ребята ведут нас на кухню, где уже разрезан торт и расставлены кружки для чая. Никита не будет его есть, мне тоже не до дружеского чаепития, но, чтобы не обижать Соню и Диму, мы, конечно, садимся за стол и не возражаем, когда Соня раскладывает сладкое на тарелки.