— Я подожду.

— Какую страну ты хочешь?

— Не знаю. Любую, где меня точно не найдут. Можно где-нибудь подальше. Австралия, Новая Зеландия, Аргентина… В общем, там, где я смогу нормально жить, работать и где меня не достанут.

— Антон, губу закатай! — Соболев не унимается. Он аж кипит от негодования.

— Я хочу вырваться из этого дерьма, Дим.

Антон произносит фразу каким-то уставшим голосом, что ли. Дима осекается. Молчит в растерянности.

— Ты же сам прекрасно знаешь, что просто так из этой среды не выбраться. Тут вход — рубль, а выход — десять. Меня не отпустят просто так. Это мой шанс на нормальную жизнь.

— Договорились, — Никита решительно соглашается. — Я подберу страну, в которой будет легче всего получить документы на ПМЖ и где ты сможешь нормально жить. Какая работа тебе нужна? Что ты умеешь делать?

— Я могу все, что связано с автомобилями.

— А загранпаспорт у тебя есть?

— Нет, но могу сделать. Все судимости у меня погашены.

— Начинай делать загранпаспорт. После этого я организую тебе переезд на ПМЖ, куплю недвижимость и дам миллион долларов. Но я жду от тебя правды. Если выяснится, что ты меня обманул и дал не те имена…

Свиридов не успевает договорить. Антон перебивает:

— Их было трое. Им поступил срочный заказ на твою девушку. Но заказчик остался недоволен. Я не знаю подробностей, не знаю, что именно не устроило заказчика. Слышал только, что заказчик был в бешенстве и не хотел платить оставшуюся часть суммы. С тех пор такие заказы стали выполнять после стопроцентной предоплаты. Ты же Мамаю всю сумму сразу заплатил?

— Да.

— Вот. Это после твоей девушки стали брать сразу всю сумму. А раньше сначала брали аванс, а остальные деньги после выполнения работы. Я слышал, что заказчик избиения твоей девушки не хотел доплачивать, потому что его не устроило исполнение работы. Не знаю, чем в итоге кончилось. Но это была громкая история в наших кругах. Ребятам сильно влетело от Главного из-за того, что они не так выполнили задание заказчика.

Я не дышу. Никита, кажется, тоже.

— А какое было задание у заказчика? — спрашивает не своим голосом.

— Не знаю. Мне известно только, что ребята неправильно выполнили работу. Может, слишком сильно разукрасили, а надо было меньше. Я честно не знаю. Знал бы — сказал.

— А ты знаешь, кто заказчик?

— Нет. Этого, кстати, исполнители тоже не знают. Информация о заказчике известна только Главному. Исполнители просто делают грязную работу, которую поручит Главный. Они не общаются с заказчиком.

— А тебе известно, кто Главный?

— Да. Я назову тебе Главного вместе с исполнителями и дам его координаты. Но сразу говорю, что это не Мамай. Ты не к тому пошел и не там искать стал.

Очевидно, что брат Димы знает очень много про нападение на меня. Я не сомневаюсь, что он назовёт настоящие имена тех, кто это сделал.

— Хорошо, — подытоживает Никита. — Прямо сейчас начинай делать загранпаспорт. Только после этого я смогу приступить к выполнению своей части сделки. Пока делаешь загранник, подберу тебе страну. Но весь процесс займёт не один месяц.

— Я никуда не тороплюсь.

А мы торопимся, вставляю мысленно.

— Договорились. Тогда вся связь будет через Диму.

— Да.

Антон первым кладёт трубку, ни с кем не прощаясь.

Никита с облегчением выдыхает, как будто все уже найдены и наказаны. Я тоже рада, что разгадка близко. Не выдерживаю и со всей силы обнимаю Свиридова.

И только Соболев сидит недовольный.

Лиля

От Сони с Димой я уезжаю в хорошем настроении, а Никита в задумчивом. Жаль, что не получается раскрыть правду прямо сейчас, а нужно ждать несколько месяцев, но с другой стороны, я шесть лет ждала. Что такое несколько месяцев?

— Лиль, я хочу с тобой серьезно поговорить, — неожиданно произносит Никита у меня дома. Он сидит в кресле в гостиной, пока я переодеваюсь из платья в домашний костюм. Хватает меня за руку и усаживает к себе на колени.

Кладу ладони ему на шею, смотрю с трепетом. Я восхищаюсь Никитой. Тем, как он взялся за дело, как распутывает клубок тайн прошлого. Рискует собой и все равно идет вперед.

— Что такое?

— Ты же слышала, Димин брат сказал, что поползли слухи о том, что я копаюсь в прошлом?

— Да.

— Это становится слишком опасно.

Киваю. Думать страшно о том, что ужас прошлого может повториться со мной. Да и за Никиту сильно переживаю. Что если его покалечат? Сердце больно сжимается от одной только мысли.

— Лиль, послушай меня, пожалуйста. Постарайся понять. Все слишком серьезно.

— Я слушаю тебя.

Не очень понимаю, к чему Свиридов клонит.