«Ты думаешь, этот ублюдок и есть тот Негодяй, о котором они говорят?»

«Горан? Да, это так. Негодяй — это еще одно имя Короля Виверн».

Я презирала его еще больше.

Мы вошли в столовую, и лицо моего отца просияло.

— О, хорошо. Голубки наконец-то проснулись, — сказал Горан, будто знал, что мы делали прошлой ночью.

— Извини, если мы не дали вам поспать, — сказал Блейк, и мой отец рассмеялся.

— У Горана улучшен слух, а некоторые комнаты не звукоизолированы. Извините за это, — пояснил мой отец. Я покраснела и смущенно хихикнула.

— О, пожалуйста, не надо. В последнее время в этом замке не так много любви. Вы — глоток свежего воздуха.

Я разинула рот. Неужели мой отец флиртовал со мной?

Блейк рассмеялся в моей голове.

— Полегче, король Альберт. Я все еще очень ревнивый и собственнический дракон, — поддразнил Блейк.

Мой отец и Горан покатились со смеху.

Немного позже мой отец повел нас на экскурсию по замку. Он говорил обо всех наших предках. Блейк остановился перед Уильямом.

— Король Уильям и его храбрость, — сказал он.

— Он не был храбрым, — сказал мой отец. — Он никогда не хотел найти способ приручить их.

— Ну, я уверен, что если бы кто-то сказал ему, что драконов действительно можно изменить, тогда, возможно, он бы послушал.

— Нет, я в это не верю. Он был не из тех, с кем можно было договориться.

— Как появилось имя Китто? — спросил Блейк.

— На самом деле, он дал его ему. По крайней мере, так гласит легенда.

— Легенда?

— Я уверен, что они рассказали тебе о предыдущем Рубиконе. Забавно. — Мой отец выглядел задумчивым, когда неторопливо прошел дальше по коридору.

Он зашел в библиотеку и взял с полки старую книгу. Это была книга о Рубиконе.

Я никогда раньше не видела эту книгу.

«Она была уничтожена, Елена.»

Он бросил ее на стол и начал быстро листать.

— Что? — спросил Блейк.

— На смертном одре он рассказал, что было время, когда казалось, что в небе одновременно парят два Рубикона. — Мой отец читал, водя пальцем по абзацам. Он показал это Блейку.

— Я всегда думал, что это метафора, но теперь понимаю, что их действительно могло быть двое.

Я тоже это читала. Там ничего не было написано об одичалом. Блейк продолжал читать, умирая от желания узнать, изменили ли мы что-то в этой временной шкале, но, похоже, что нет. Уильям все еще убивал драконов и в конечном итоге убил Рубикона. Бойня была его пристрастием.

Гребаный мудак.

Блейк отложил книгу. Он окружил нас своим щитом и посмотрел на моего отца.

Отец прищурился.

— Тут едва слышно.

— Усиленный щит, мой король.

— Просто Альберт, пожалуйста.

Блейк улыбнулся и опустил щит.

«Почему ты ему не сказал? Возможно, у нас никогда не будет другого шанса.»

«Еще слишком рано, любимая. Если что-то пойдет не так, мы не сможем уйти.»

Я поняла, о чем он говорил. Если бы мой отец ему не поверил, мы бы застряли в этом времени, может быть, даже погибли.

Мы вышли из библиотеки, и экскурсия продолжилась.

Вестибюль был великолепен. Большая его часть была разрушена и восстановлена в мое время. Эта лестница была другой. Портрет моей матери висел намного выше.

Она была такой красивой, жизнерадостной и молодой — двадцать, может быть, двадцать один год.

Он должен был поверить нам.

Мы пообедали на веранде, которая тоже была разрушена в наше время. Маленькие собачки прыгали у наших ног.

Горана нигде не было видно.

— Извините, если лезу не в свое дело, — сказал Блейк. — Усиленный слух. Я не мог не подслушать ваш разговор сегодня утром.

Отец отхлебнул кофе и поставил чашку обратно на блюдце.

— Хочешь знать, что мне нравится в вивернах?

Он кивнул.

— Дракон есть дракон, независимо от того, четыре у него ноги или две. Вы знаете, у них тоже есть человеческие формы, и мы знаем одного или двух с некоторыми способностями, — сказал мой отец.

— У каждого из них есть способности, — сказала я.

Отец встретился со мной взглядом.

— Ты знакома с вивернами?

— Мой король, их невозможно переубедить. Вам нужно отпустить эту мечту.

— Горан может свободно говорить по-вивернски, и он сказал мне другое.