Я вернулась в свой угол. Я понятия не имела, который сейчас час.

Мой разум не мог перестать фокусироваться на образе тела Горана, превращающегося в пыль.

Как это могло быть? Почему так произошло? Почему он ненавидел Альберта? Была ли это моя вина? Депрессия, в которую я впала на такое долгое время, что… что? Заставила его возненавидеть Альберта? В это было трудно поверить, но, думая о том, как мы были близки раньше, это было единственное объяснение, которое я могла придумать.

Я знала, что он любит меня. Но любил ли он меня так сильно, что убил бы моего мужа, чтобы освободить меня от моей тьмы? Что? Это сводило меня с ума, мысли о вопросах, ответы на которые я никогда не получу.

Слезы, злые или грустные, я не знала, текли по моему лицу.

Зачем ему было это делать? Почему?

Не было никакого способа узнать, как долго я плакала, но мне было хорошо. Я уже давно так не плакала.

Должно быть, я задремала во время всего этого. Гулкие, неумолимые шаги по камню разбудили меня. Вздрогнув, я села и поспешно вытерла рот и глаза.

Свет плясал на стенах. Я посмотрела на решетку.

Появился Боб. Он выглядел усталым или шокированным… или и то, и другое. С ним я никогда не могла сказать наверняка. Его было так трудно прочесть, и было трудно заслужить его доверие.

Я встала, когда в замочной скважине моей камеры загремели ключи.

— С Алом все в порядке? — Это было все, что мне нужно было знать.

— Кэти, — сказал он тихо. Какое-то время он пытался заговорить и прочистил горло. — Как ты узнала, что должно было произойти?

— Потому что Рубикон и его всадник сказали мне. — Я закрыла глаза в восхитительном облегчении. Моя голова собиралась остаться на плечах еще на некоторое время. — Их много?

Его взгляд оставался непроницаемым.

— Я никогда не знал, что существует так много колоний виверн… или что они могут функционировать вместе.

Это только делало все более реальным.

— Негодяй, кем бы он ни был, сегодня вечером получил самый большой сюрприз в своей жизни.

— С Альбертом все в порядке? Он должен быть в порядке.

— У него незначительные травмы, но жить будет.

Слезы просто потекли снова. Я не знала, почему я плакала. Боб действительно изо всех сил пытался найти правильный гребаный ключ. В конце концов он нашел его и отпер решетку. Он притянул меня к себе и крепко обнял.

— Ты спасла много жизней сегодня вечером, Кэти, потому что доверилась паре незнакомцев.

— Они не были незнакомцами, — пробормотала я.

— Что?

Я покачала головой.

— Просто отведи меня к нему. Пожалуйста.

Вестибюль был полон людей. Теснились группами. Женщины, дети, старики и инвалиды.

Они все пришли в замок, когда бои, должно быть, перекинулись на деревню. Сколько жизней было потеряно сегодня ночью? Я схватила одеяла и начала раздавать их.

— Спасибо, моя королева, — сказала одна пожилая леди, когда я протянула ей одеяло и бутылку воды.

Я коснулась ее плеча и улыбнулась.

— Здесь вы в безопасности, — прошептала я.

Я утешала детей. Направляла тех, кто побольше, играть в игру, чтобы занять их. Вскоре вестибюль наполнился смехом. Взрослые начали наблюдать за игрой детей, что облегчило работу всем остальным.

Я нашла взглядом красные глаза Мэгги. Она стояла рядом с Изабель с одеялами в руках. Она не выглядела сердитой. Она даже не знала о Елене. Как я скажу ей теперь, что у меня есть годовалая дочь? Она была моей лучшей подругой. Мы делились всем.

Я отвела взгляд и вернулась к своим обязанностям королевы.

Я продолжала раздавать припасы по мере необходимости. Я произносила успокаивающие слова, чтобы прогнать страхи. Приходило много Ласточкокрылых, которые исцеляли большинство человеческих ран, а затем поднимали настроение.

Двери открылись, и Калеб вернулся с Ивонн, оба в худшем состоянии, но живые. Я могла только представить, что было бы, если бы кто-то из них умер сегодня ночью. Они были парой почти так же долго, как Боб и Ал.

Следующим вошел Эмануэль. Гельмут был тяжело ранен, но дышал. Мэгги и я бросились к нему. Я попятилась. Возможно, ему не нужна моя помощь, или он не хочет видеть мое лицо.