— Видишь? Что я тебе говорил? — Губы Ала коснулись моих ушей. Затем он напрягся, когда его взгляд упал на Жако, летящего в хвосте процессии.

Настала моя очередь.

— Все будет хорошо. Все, что ему нужно, Ал.

Он кивнул.

Они начали спускаться. Я вытянула шею, но не могла видеть Елену. Иррациональный страх, что с ней что-то случится, тяжелым грузом лежал у меня на животе.

— Где она?

— Шшш, успокойся. Боб бы уже что-нибудь сказал, если бы ее с ними не было.

Боб приземлился первым. Потом Таня. Черт возьми, я скучала по ней. Подлетел Теодор. Жако не торопился.

Я посмотрела на своего дракона; Таня вернулась в свою человеческую форму и приняла предложенный халат от слуги. Она натянула его на свое тело идеальной формы, направляясь ко мне.

Где мой ребенок? Мои глаза были дикими. Ее — нет. Она обхватила меня за шею и просто крепко обняла, игнорируя мои опасения, мое бешено колотящееся сердце, мои эмоции, которые, должно быть, нокаутировали ее.

— Кэти! Я так по тебе скучала.

Вспышки щелкали как сумасшедшие.

— Я тоже скучала по тебе. Но где, черт возьми, мой ребенок?

Она оттолкнула меня, чтобы наши глаза встретились. Она одарила меня своей идеальной, дерзкой улыбкой. Той, от которого слабели колени.

— За ней смотрят только мужчины.

— Что? — спросила я. Она просто указала на Жако, когда он неуклюже приземлился.

Его правая лапа была аккуратно сжата. Когда он изменился, в его руках был небольшой сверток. Он схватил халат и надел его. Он повесил слинг на шею, просунув одну руку сквозь лямки, и подошел к нам.

Камеры сверкали как сумасшедшие.

Я чувствовала себя парализованной. Она была здесь. Наконец-то она была дома.

Ал обнял меня одной рукой. Таня встала по другую от меня сторону.

Теодор и Боб расположились прямо за нами. Жако поднялся по лестнице и остановился передо мной.

Слезы затуманили мне зрение. Его глаза тоже заблестели.

— Жако? — Голос Ала звучал серьезно.

Меднорогий махнул рукой.

— Не надо. В этом нет необходимости.

Я смотрела только на одну вещь: на перевязь. Крошечная пухлая рука протянулась вперед. Мое сердце остановилось.

Он мягко вытащил ее из перевязи. Мягкие светлые локоны прилипли к ее затылку. На ней было милейшее желтое платье… и никаких туфель.

— Да, тоже не очень любит обувь, — съязвила Таня. Я не могла удержаться от смеха.

— Медвежонок, — пробормотал Жако. — Я хочу, чтобы ты познакомилась со своими настоящими мамой и папой.

Она, наконец, посмотрела на нас обоих. Мои легкие решили снова начать работать. Я судорожно вздохнула. У нее были красивые зеленые глаза ее отца.

Я не знала, должна ли я протянуть к ней руки или дать ей время привыкнуть ко мне.

— Она не кусается, — прошептала Таня. — Она еще не достигла этой стадии.

Я рассмеялась сквозь слезы и шагнула вперед. Я протянула руки, и, к моему удивлению, она пошла ко мне после недолгого колебания.

Она идеально поместилась в моих объятиях. Как будто они были созданы только для нее. Она просто смотрела на меня, пока мои счастливые слезы катились по щекам.

— Привет, малышка, — сказала я.

Она сразу же потянулась к моему ожерелью, когда мои губы задержались на ее голове.

— Уже заинтригована дорогими вещами, — прощебетал Ал. Журналисты, о которых я совсем забыла, смеялись, делая наши снимки.

Он наклонился и поцеловал ее в макушку.

Я больше никогда не собиралась выпускать ее из виду.

Изабель подошла с Блейком в форме дракона. Елене нужно было привыкнуть к нему; однажды она станет его всадницей.

Я присела на корточки, держа ее на руках. Альберт опустился на колени рядом со мной.

Блейк не был одним из самых красивых драконов на свете. Он уже был ужасающе огромен, а темно-пурпурный оттенок его чешуи намекал на его темную сторону. Он был еще так молод и пока не принял человеческий облик. Но я помнила, как он в конце концов будет выглядеть. Почему они всегда были такими чертовски красивыми? Чтобы заманивать таких девушек, как моя, в грех. Ей один год, Кэти, пока нет.

Сначала она его не заметила. Она только смотрела на мое ожерелье, зажатое в ее крошечном кулачке. Затем он издал детское рычание, рычание от скуки. Это привлекло ее внимание.

Все ее тело затряслось, когда она испугалась и начала плакать.

Я встала и отошла от него. Я не смогла сдержать улыбку, и Изабель тоже пришлось подавить ее.

— Пока нет? — сказала я. Репортеры рассмеялись. — Это моя девочка, — прошептала я ей на ухо.

ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА