И неизвестно, чем бы закончилась схватка Джебе с молодым богатырем, но в этот момент на поле ворвалась лава всадников Субудай-богадура.

– Други мои, стоим до конца!– Разнесся над полем голос Алеши Поповича.

И сеча возобновилась с новой силой.

К вечеру русская рать пала.

Субудай-богадур спустился с кургана на поле, усеянное телами воинов. Монгольского полководца захлестнуло бешенство. К концу битвы от двух прославленных туменов осталось всего пять тысяч: четыре тысячи всадников Субудая и тысяча всадников Джебе.

– Покажите мне русского батыра Поповича,– сказал он, сверля толмача глазом.

Его привели к кургану из тел монгольских воинов, на вершине которого сидел потемневший от запекшейся крови ростовский богатырь.

Вперед Субудая выступил кипчакский толмач.

– Славный батыр!– Перевел он слова монгольского полководца.– Мой непобедимый владыка наделит тебя улусом и туменом отчаянных нукеров. Встань под его бунчук!

В ответ Алеша Попович не произнес ни слова.

– Батыр! Субудай-богадур предлагает мир только один раз! Соглашайся!

– Вяжите его арканами,– приказал Субудай-богадур нукерам. И две дюжины монголов принялись карабкаться по кургану трупов. Они были похожи на летучих мышей.

Алеша Попович поднял голову. Он уже понимал, что пришел его последний час. Собрав остатки сил, поднялся и оглядел поле брани. В живых из русских остался только он. Поле в несколько слоев было завалено трупами зарубленных людей и лошадей.

– Врешь!– неожиданно выкрикнул Алеша Попович, вздымая над головою кулаки.– Жива земля русская!!! Мы еще…

Но закончить не смог, со всех сторон его захлестнули волосяные арканы. Богатыря повалили с ног и как медведя опутали веревками и цепями.

Подвели к Субудай-богадуру.

– Нет, ты не мангус,– задумчиво произнес тот.– Ты – человек, такой как и я из мяса и крови.

– Он не простой батыр,– поклонился ему кипчакский толмач.– Это оборотень – волкодлак 18 , русичи называют их хоробрами.

– Что значит «хоробр»?– уже с любопытством спросил его Субудай-богадур.

– Они заговоренные,– ответил тот.– Их железо не берет. Убить такого можно только камнем или удавить.

– Дзе-дзе,– с удовольствием произнес монгол.– Ты можешь научить моих батыров быть неуязвимыми от стрел и мечей?– спросил он русского богатыря.

– Убей меня сразу, не томи,– ответил Алеша Попович.

– Что он сказал?– спросил толмача Субудай-богадур.

– Он просит, чтобы ты убил его,– ответил толмач.

Субудай-богадур с удивлением посмотрел на плененного урусута, но через мгновение на его лице отразилась ярость.

– Забейте урусута камнями!– приказал нукерам.– Забейте его, как бешенную собаку! А князей этих собак выведите на дорогу!!!

Он, не оглядываясь, поскакал прочь с поля битвы, уже не прислушиваясь к глухим ударам камней позади себя.

Плененных в сече князей вывели на шлях. Сначала Субудай-богадур хотел пощадить их, но гнев захлестнул его.

– Затопчите урусов копытами коней,– приказал он нукерам и стал бесстрастно смотреть, как монгольские всадники стремительно приближаются к пленным урусутам.

Ни один из князей не дрогнул и не опустился на колени. Всадники сбили их с ног и принялись бешено кричать и нахлестывать жеребцов.

Так оборвалась жизнь полоненных русских ратников.

– Нам пора уходить из этих злых степей,– сказал Субудай-богадур подъехавшему Джебе-нойону.

Тот кивнул в ответ. В то утро пали в бою почти все нукеры его тумена.

К рассвету монголы сложили из павших соплеменников курган, обложили убитых хворостом, бревнами и сухим камышом.

Субудай-богадур и Джебе-нойон взяли по факелу и подожгли курган со всех сторон.

– Бай-аралла, баатр дзориггей! Спасибо, доблестные богатыри!– Оглушительно выкрикнул Субудай-богадур, когда над курганом взвился дым.– Байартай! До свидания!

И в ответ ему орда выдохнула:

– Кху!!! Кху!!! Кху!!! Байартай!!! Байартай!!! Байартай!..

Евпатий обернулся на клич степняков. Он стоял возле могилы отца.

– Прощай, батюшка,– прошептал он, покрывая могилу корзно, плащом отца.– Прости меня…